Боевая академия: курс-на-падения - Надежда Николаевна Мамаева

То ли дело шантаж, угрозы, магическая расправа — быстро, эффективно, и не столь нервозатратно. А если совесть будет против — ее можно придавить железными аргументами. К ним я добавила еще и шкатулку — ловец душ, которую сегодня как раз достала из схрона перед тренировкой.

Эта маленькая, тисненого серебра, с рунами заточения коробочка могла вместить, а главное, удержать в своей утробе даже лича, не то что дух бывшего палача… Кстати, интересно, что тот забыл на должности библиотекаря?

«Надеюсь, все же не придется запечатывать Жейцковича до конца турнира», — подумала я, перекидывая ремень сумки через плечо и тихо выходя в коридор.

Правда, здравый смысл и опыт подсказывали, что моим чаяниям не суждено сбыться. Так что решила: буду действовать по ситуации. Ибо, по уверениям Ио, я именно ей и была больше всего страшна. Для врагов, разумеется. Для себя, впрочем, тоже…

С такими мыслями и отправилась на дело, привычно уже выскользнула из окна, спустилась по стене и зашагала в сторону библиотеки. Библиотека встретила меня гордым молчанием, точно оскорбленная в лучших чувствах монашка, которой мало того что сделали непристойное предложение, так его еще и не исполнили! В общем, книгохранилище выглядело гордым, неподкупным, неприступным, непреклонным… какие там еще есть гадостные синонимы с «не», намекающими, что мне здесь не рады?

Подошла к тому самому окну, через которое лазила в прошлый раз, и… замерла. Охранное заклинание, что тянулось по периметру рамы, было взломано. И главное — не мной! Я в прошлый раз за собой все следы проникновения подтерла! Так-так-так… Кто-то пришел сюда раньше?

Это уже интересно…

Следы чужой магии были темными и свежими. А еще грубыми. Словно не медвежатник работал, а дилетант, у которого сила есть — ума палата, да разграбленная вся! Прислушалась. Из библиотеки не доносилось ни звука. Даже дух не возмущался.

— Надеюсь, этот гад не порешил старичка… — выдохнула я.

Да, библиотекарь был уже давно мертв, но не развеян же! Если его развоплотили — будет жаль. Хоть и вредный старикан, но не заслужил он того, чтобы исчезнуть насовсем. И к тому же угрожать ему имею право только я! И точка.

Так что я решила разом и проверить призрака, и поохотиться на конкурента по воровскому ремеслу. Ибо кто ж это еще мог быть… Не адепт же? Магикам и днем можно без проблем все, что хочешь спереть из книгохранилища… И я тоже бы могла, если бы времени было вдосталь.

Проскользнула внутрь и огляделась. Ни души… Впрочем, последняя, как выяснилось, все же была, причем бестелесная. Оказалось, что инстинкт самосохранения у покойного библиотекаря был все еще жив. И именно он заставил духа, убоявшись темного мага, спрятаться подальше.

А то, что масть дара у проникшего в книжный храм темнее ночи, мне наябедничал сам Жейцкович. Хотя я и по следам взлома поняла, что не с белым и пушистым чародеем буду дело иметь.

— Я этого ворюгу стращать хотел, значится, а он как зарядил в меня проклятием разложения — еле увернуться успел. А на потолке теперь вон чего! — и полупрозрачный палец ткнул в балку, которая в одном месте выглядела сущей трухляшкой — вот-вот обвалится. Да и пятно штукатурки вокруг напоминало плевок времени. Столетий так на семь, не меньше, харчок.

«М-да… а темный-то силен…» — оценила я противника.

Меж тем дух, наворачивая вокруг меня круги, рассказывал, как ему пришлось доблестно наступать на книгокрада… только в противоположном от мага направлении и меж половиц. Иначе пришибет же ж! Тут-то выяснилось, что в библиотеку проник еще один гад…

— В смысле, я? — уточнила у призрака на всякий случай.

— Если бы… — отозвался тот.

У меня от этих слов дернулся глаз. Да это не закрытая библиотека, а проходной двор какой-то! Хоть очередь на ограбление занимай!

— То есть сейчас хранилище обносят двое? — все же решила перепросить. Надо ли?.. У нас с духом разница поколений. Не так поняла…

Но нет. Все так!

— И где они? — уже сомневаясь в своих силах и желании мстить, ловить и уничтожать конкурентов, задала я вопрос.

Нет, с одним бы я точно справилась. Но двое… Как говорится, нужно трезво оценивать свои силы или хотя бы меньше пить из кубка бесстрашия.

Я же была целиком и полностью за здоровый образ мыслей и уже хотела заняться исключительно наблюдением, пока меня саму не выследили, но тут уже взвился (во всех смыслах) дух, не прося, буквально требуя помощи, как у старой знакомой!

— А если откажешь — я шум подниму!

М-да… Кажется, запланированный шантаж и угрозы пошли не по плану. Вообще-то это я планировала прижать к стенке духа… И плевать, что он в ту может войти по самый нос.

Но, кажется, и у меня, и у господина Жейцковича было кое-что общее — убойная импровизация. И сейчас призрак меня в ней обставил.

— Хорошо, разберусь. Вы мне только скажите — где они сейчас?

— Темный в отделе запрещенной литературы… — начал было библиотекарь.

Но я не удержалась и ехидно его перебила:

— Это в той, где в книгах есть упоминание горячительного, вроде рагии и любовных романов с поцелуями?

— Тьфу на тебя, девка, я ей толкую про запретную магию, а она мне — про непотребства! — выдохнул призрак. И судя по тону, второе он осуждал куда больше. Впрочем, Жейцкович тут же вернулся к нашим бара… ворам. — А второй гад в картографическом отделе.

А вот это было уже интересно…

И я было намылилась к тому типу, который мог интересоваться тем же, чем и я, но тут справа я ощутила отголоски волны темной магии. Причем неслабой такой…

И это наводило на нехорошие мысли, например об алтаре, жертвоприношении или портале в пекло с вызовом коренных рогатых обитателей оного как минимум.

Этот темный что, псих, запрещенные ритуалы проводить посреди библиотеки? Да сейчас как охранки взвоют — сюда сбежится вся тайная канцелярия и ректор до кучи.

И я решительно рванула к психу, который не знает первого правила воровского дела: не палиться. Второе, правда, было: палить из всех орудий, если застукали! Но надеюсь, его-то темный точно не знал.

Рванула туда, откуда прилетело, причем абсолютно бесшумно. Даже Жейцкович, кажется, витая рядом, пыхтел громче, хотя ему-то воздух, спрашивается, зачем? Разве что для кашля, который случается в моменты потрясения даже у мертвых.

Как выяснилось, запрещенка хранилась в самом конце, в секции,