Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Маркус, — сказал инспектор, не поднимая головы. — Вам есть что добавить?

— Она... — начал Маркус, но осекся.

— Что?

— Ничего, — буркнул он.

— Мне есть что добавить. По делу Риэля, — откликнулась я.

Инспектор поднял бровь.

— Слушаю.

— Мы с Риэлем собирались подавать запрос на симбиотический контракт, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Пункт 14.7, приложение 3 к уставу ГИС 1898 года. Положение о симбиотических и ремесленных контрактах. Не отменено, не действует, но формально существует. Мы имеем право на его рассмотрение.

Инспектор замер. Маркус поднял голову и уставился на меня с изумлением.

— Тогда нам нужно оформить документы, — инспектор открыл ящик стола и достал толстую папку с потрёпанными краями. — Пункт 14.7, приложение 3. Давно я с этим не работал.

— Вы знаете эту процедуру? — удивилась я.

— Я работаю в Гильдии двести тридцать лет, — усмехнулся инспектор. — Я помню времена, когда эти контракты были обычным делом. До того как система стала слишком... бюрократизированной.

Маркус фыркнул, но промолчал.

— Значит, вы нам поможете? — спросила я с надеждой.

— Я помогу оформить запрос правильно, — поправил инспектор. — А решение будет принимать комиссия. Но шансы есть.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не за что. — Он посмотрел на Маркуса. — Вы свободны. Если, конечно, не хотите подать встречный иск?

Маркус посмотрел на меня. Долгим, тяжёлым взглядом. Потом встал, поправил пиджак и направился к двери.

— Маркус, — окликнула я.

Он обернулся.

— Запишись к психологу. Проработай свои травмы что ли.

Он замер. На секунду его идеальное лицо потеряло всю свою надменность. Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то на незнакомом языке.

— Что? — переспросил он.

— Травмы, — повторила я. — Детские обиды. Комплексы. У инкубов же есть психологи? Ну, или кто там у вас этим занимается? Потому что то, как ты себя ведёшь — это не про Риэля. Это про тебя. И пока ты это не проработаешь, так и будешь бегать за ним.

Маркус открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Ты... — начал он.

— Я серьёзно, — перебила я. — Ты красивый, успешный, у тебя очередь из клиентов. А ведёшь себя как обиженный подросток, который до сих пор не может забыть, что его в школе дразнили. Это не круто. Это жалко.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Инспектор даже перестал писать и с интересом наблюдал за этой сценой.

Маркус смотрел на меня. Долго. Очень долго. Я уже думала, что сейчас он взорвётся, наговорит гадостей или просто уйдёт, хлопнув дверью.

Но он вдруг усмехнулся.

— Как скажешь.

И вышел.

Мы с инспектором остались вдвоём. Он открыл папку и начал что-то писать.

— Матье, — сказал он, не поднимая головы. — Вы хотите увидеть Риэля?

— Да, — выпалила я, нервно тряся ногой. — Очень.

— У вас будет пять минут. — Он поднял на меня глаза. — И прошу вас, без драк, без скандалов и без попыток взломать решётку.

— Обещаю, — сказала я, хотя обещание давалось с трудом.

— Идёмте.

Мы шли по длинным коридорам, спускались по лестницам, поднимались на лифтах. Здание ГИС оказалось огромным — гораздо больше, чем казалось снаружи.

Наконец мы остановились перед металлической дверью с маленьким зарешеченным окошком.

— Он в пятой камере, — сказал инспектор, останавливаясь перед дверью. — Пять минут. Я буду рядом.

Лязгнул замок, дверь открылась, и я вошла внутрь.

Третья камера с левой стороны под номером "5" оказалась маленькой и почти уютной — насколько вообще может быть уютным место заключения. Кровать, стол, стул, тусклый свет от лампы под потолком. И Риэль.

Он сидел на кровати, сжимая в руках какую-то книгу, и смотрел на дверь. Увидев меня, он вскочил так резко, что книга упала на пол. Подбежал к решётке, вцепился в прутья.

— Лея? — выдохнул он, распахнув свои красивые темные глаза. — Ты... как ты здесь? Что случилось?

Я подлетела к решётке и просунула руки между прутьями, схватив его за плечи. Он был тёплым. Живым. Моим. Сквозь холодный металл я чувствовала тепло его тела, и от этого хотелось плакать.

— Риэль, — провыла я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Риэль. Я пришла. Я, черт возьми, смогла!

— Но как? — он смотрел на меня круглыми глазами. — Тебя же не должны пускать. Ты же человек. Это нарушение...

— Я напала на Маркуса, — выпалила я, пытаясь улыбаться сквозь слёзы. — Прямо у входа. Врезала ему в челюсть. Теперь меня задержали, но я добилась, чтобы меня пустили к тебе.

— Ты... — он запнулся. — Ты ударила Маркуса?

— Да. И мне понравилось.

Он смотрел на меня с таким выражением, будто я только что сделала что-то невероятное. А потом вдруг рассмеялся. Нервно, сбивчиво, но рассмеялся.

— Лея, — сказал он. — Ты сумасшедшая.

— Знаю, — кивнула я. — А ещё я подала запрос на симбиотический контракт, — сказала я, вытирая слёзы свободной рукой. — Пункт 14.7, приложение 3. Альтаир помог.

Глаза Риэля расширились.

— Альтаир? — переспросил он. — Ты говорила с Альтаиром?

— Да. Риэль, — прошептала я, уткнувшись носом в его плечо. — Слушай внимательно.

— Я слушаю, — сказал он тихо.

Я быстро, почти шёпотом, пересказала план Альтаира. Пункт 14.7, приложение 3, симбиотический контракт. Его роль на заседании — молчать и выглядеть жалко. Моя роль — орать и цитировать устав. Альтаир будет арбитром.

— Ты запомнил? — спросила я, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть его лицо.

— Да, — кивнул он. В его глазах появилось то самое выражение — смесь страха и решимости, которое я уже видела, когда он вставал между мной и Маркусом. — Я всё понял.

— И ещё, — я понизила голос до шёпота. — Если что-то пойдёт не так — не геройствуй. Понял? Просто делай, что они скажут. Я тебя вытащу, даже если придётся сжечь эту вашу Гильдию к чертям.

Он улыбнулся.

— Я знаю, — сказал он.

Я хотела ответить, но тут поняла, что рука застряла.

— Риэль, — сказала я. — Кажется, у меня проблема.

— Какая?

— Рука застряла.

Я дёрнулась, пытаясь вытащить руку из-за решётки, но она не поддавалась. В том неловком положении, в котором я её просунула — под странным углом, слишком глубоко — она застряла намертво.

— Лея! — Риэль побледнел. — Не дёргайся!

— Больно, — прошипела я, чувствуя, как щёки заливает краска стыда.

— Что у вас здесь происходит? — раздалось сзади.

— Я застряла.

Инспектор стоял в дверях и смотрел на нас с выражением человека, который уже ничему не удивляется, но это... это было слишком.

— Матье, — сказал он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— Я знаю, — простонала я. — Выглядит глупо.

— Выглядит, — согласился он и полез в карман.

Из кармана своего строгого пиджака инспектор достал небольшую