Инкуб на сессию - Аника Ледес

— Матье, — кивнул Альтаир. — Готовы?

— Нет, — честно сказала я.

— Это нормально, — усмехнулась Катрин. — Я тоже не была готова триста лет назад. И ничего, выжила.

— Вы будете там? — спросила я.

— Буду, — кивнула она. — Как независимый наблюдатель. И как живое доказательство того, что симбиотические контракты работают.

Мы вошли внутрь.

Зал заседаний оказался большим, с высоким потолком и длинным столом, за которым сидели пять существ. Все в строгих костюмах, с непроницаемыми лицами. Во главе стола восседал пожилой инкуб с длинной седой бородой и усталым взглядом человека (не человека), который видел слишком много за свою долгую жизнь.

В углу, за отдельным столиком, сидел Маркус с повязкой на челюсти и злобным выражением лица. Рядом с ним — адвокат, судя по папкам.

Риэля в зале не было.

— Где он? — спросила я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Приведут, — сказал инспектор. — Садитесь пока.

Я села на скамью для посетителей. Рядом сели Альтаир и Катрин. Напротив, через весь зал, на меня смотрел Маркус. Смотрел так, будто я лично испортила ему жизнь.

— Не смотри на него, — шепнула Катрин. — Он сейчас специально давит, чтобы ты расклеилась.

— Я и не смотрю, — соврала я, отводя взгляд.

Дверь открылась.

Ввели Риэля.

Он был бледен, под глазами залегли тени, одежда — та же, в которой его забрали — помята и несвежа. Но увидев меня, он улыбнулся так тепло, что внутри всё перевернулось. И в этот же момент Маркус, сидевший напротив, громко и демонстративно хмыкнул.

— Садитесь, — сказал председатель, указывая Риэлю на отдельный стул напротив комиссии. — Начинаем.

Председатель откашлялся и начал зачитывать обвинения ровным, безжизненным голосом. Проникновение в архив без разрешения. Романтические чувства к клиенту (пункт 7.3). Нарушение профессиональной дистанции. Список был длинным.

Когда он закончил, в зале повисла тишина. Председатель посмотрел на Риэля поверх очков.

— Обвиняемый, вам есть что сказать?

Риэль поднялся. Руки его дрожали, но голос звучал ровно.

— Я признаю вину по всем пунктам, — сказал он. — Я нарушил правила. Я проник в архив. Я испытываю романтические чувства к клиенту. Я не буду оправдываться.

— И правильно, — раздалось сбоку. Маркус откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Потому что оправданий нет. Есть только нарушения.

— Маркус, — осадил его председатель, — вы здесь как свидетель, а не как обвинитель.

— Я просто высказываю мнение, — пожал плечами Маркус, но заткнулся.

— Однако, — продолжил Риэль, и в его голосе вдруг появилась та самая сталь, которую я слышала лишь пару раз, — я хочу, чтобы комиссия знала: я действовал не из корысти. Я пытался найти способ сохранить память человека, которого люблю. И если это нарушение — я готов понести наказание. Но прошу учесть мотивы.

— Мотивы не отменяют фактов, — сухо заметил председатель. — Но мы их учтём.

— Уважаемая комиссия, — подала голос я, вставая, как учил Альтаир. — Можно мне выступить?

Председатель посмотрел на меня. Долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

— Говорите, Матье. Но предупреждаю: эмоции здесь не работают.

— Я знаю, — сказала я, выходя в центр зала. — У меня есть кое-что получше эмоций. Пункт 14.7, приложение 3 к уставу ГИС 1898 года. Положение о симбиотических и ремесленных контрактах. Не отменено, формально действует.

В зале стало тихо. Очень тихо. Председатель поднял бровь.

— Вы знаете, что это за контракт?

— Да. Это контракт, который позволяет инкубу и клиенту сохранить воспоминания друг о друге при условии, что отношения выходят за рамки профессиональных и доказывают свою жизнеспособность.

— И вы считаете, что ваши отношения подходят под это определение?

— Да. — Я достала из кармана сложенный вчетверо листок. — Вот выдержки из устава. Пункт 14.7, приложение 3, параграф 2, подпараграф «б». «В случае возникновения устойчивой эмоциональной связи, инициированной клиентом и подтверждённой независимой экспертизой, контракт может быть переквалифицирован в симбиотический с сохранением всех прав и воспоминаний у обеих сторон». Я инициировала. Я первая поцеловала его. Я первая сказала, что люблю.

— И где независимая экспертиза? — язвительно спросил Маркус.

— Здесь, — раздался голос сбоку.

Альтаир поднялся со своего места и вышел в центр зала. Встал рядом со мной.

— Я, профессор Морис Альтаир, инкуб категории А+, член Гильдии с лицензией эксперта высшего уровня, подтверждаю: эмоциональная связь между Леей Матье и Риэлем носит устойчивый, взаимный и добровольный характер. Я наблюдал за ними на протяжении последних недель. Я видел, как она рисковала ради него. Как он отказывался от себя ради неё. Это не нарушение этики. Это то, ради чего наша Гильдия вообще была создана.

— Альтаир, — председатель нахмурился. — Вы понимаете, что ваше слово имеет вес?

— Понимаю. И поэтому говорю это здесь, а не в кулуарах.

Комиссия зашепталась. Маркус дёрнулся, но адвокат положил руку ему на плечо, останавливая.

— Есть ещё кое-кто, — сказала Катрин, поднимаясь с места.

Она вышла в центр зала и встала рядом с нами. В строгом костюме, с уложенными волосами, с той самой уверенностью, которая бывает только у людей, проживших долгую жизнь и знающих себе цену.

— Катрин Дюваль, — представилась она. — Человек. Бывшая клиентка инкуба. Ныне — его жена уже триста лет.

В зале повисла тишина. Даже Маркус перестал сверлить меня взглядом и уставился на Катрин.

— Я живое доказательство того, что симбиотические контракты работают, — продолжила Катрин. — Триста лет назад я была в похожей ситуации. Мой инкуб — вот этот строгий господин с седой бородой, — она кивнула на Альтаира, и тот едва заметно покраснел, — тоже нарушал правила. Тоже рисковал. И если бы не решение комиссии в нашу пользу, меня бы здесь не было. Его бы здесь не было. Наших детей — не было бы. Так что, когда вы решаете судьбу этих двоих, — она обвела рукой меня и Риэля, — помните: вы решаете не только их жизнь. Вы решаете, быть или не быть ещё одной такой истории.

Тишина стала абсолютной. Я смотрела на Катрин и чувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— Браво, — раздался голос Маркуса. — Трогательно до слёз. Но, может, перейдём к фактам?

— Маркус, — председатель повысил голос. — Ещё одно слово — и я попрошу вас удалиться.

Маркус заткнулся, но смотрел волком.

— У комиссии есть вопросы к свидетелям? — спросил председатель.

Один из членов комиссии — женщина с неестественно бледной кожей и длинными чёрными волосами — подняла руку.

— У меня вопрос к обвиняемому, — сказала она, глядя на Риэля. — Риэль, вы понимаете, что вам грозит понижение до категории С? Это значит, что вы больше не сможете работать с обычными клиентами. Ваша энергия будет усваиваться хуже, вам потребуется гораздо больше эмоциональной подпитки. Вы готовы к этому?

Риэль посмотрел на меня. Я кивнула.

— Готов, — сказал