Измена. Моя итальянская ошибка - Светлана Кондр

Пройдя по притаившемуся в ночной мгле дому, я обнаружил Полину в спальне. В кровати. Укутанную в одеяло.

Спит, моя девочка.

В спальне темно и только свет от бассейна помогает разглядеть, что Полина лежит ко мне спиной.

Сняв с себя одежду, я нырнул к ней, но не стал сразу залазить под одеяло, чтобы моя девочка не замерзла. Я обнял ее и уткнулся носом в мягкие светлые волосы, пахнущие свежестью с оттенками приятного парфюма.

Полина не шелохнулась. На всякий случай я аккуратно провел пальцами по её щекам, боясь почувствовать мокрые дорожки, и выдохнул с облегчением. Сухо. Но от этого у самого скатилась слеза. Я безумно боюсь потерять мою любимую. И пусть я всегда стараюсь держаться уверенно, внутри мне боязно, что Полина в любой момент разорвет наши отношения. И все потому, что до сих пор сомневается… А я устал от ее сомнений, каждое из которых сильно цепляет, раня сердце. И нет бы перестать делать мне больно, Полина продолжает бросаться словами о нашем расставании. Пусть даже рассуждая или озвучивая свои собственные страхи. Она не понимает, что мне тяжело это слышать.

Вот поэтому мне нужна железобетонная страховка — ее согласие на замужество. Оно сможет залечить кровоточащие ранки, нанесенные случайно брошенными фразами, и сделать меня самым счастливым. Оно подтвердит ее слова о любви ко мне, о желании прожить всю жизнь бок обок…

Согревшись, я залез под одеяло и коснувшись своим телом, горячей кожи Полины, шепнул:

— Ты спишь?

Полина не ответила.

Твердый член уперся в горячую впадинку между булочек попки, и рука опустилась к кромке трусиков. Надеюсь, Полина не рассердится на меня из-за нежного пробуждения. Я перенервничал и теперь хочу снять внутреннее напряжение, насладившись любимым телом.

— Фабио, — произнесла тихо, сонно, когда я нажал на клитор и принялся выписывать на нем круги.

— Как твоя голова? Не болит? — поинтересовался, надеясь на то, что все прошло.

— Нет, я перед сном выпила таблетку и хотела нормально поспать.

— Извини, что разбудил. Но я очень соскучился.

Полина развернулась ко мне и закинула на мои бедра ногу. Полегче. Я и так перевозбужден. Схватив за попку, я дернул Полину на себя и поглубже вдохнул прелестный аромат ее кожи.

— Все разошлись или ты сбежал? — спросила она.

— Разошлись.

— Как твой отец?

— Я не заметил за ним ничего плохого, — повел плечами. — Выглядит здоровым, но он никогда и вида не подаст, что что-то беспокоит. Он и меня этому всегда учил. Фабио, выше нос, — передразнил отца, вспоминая, как он наставлял меня, чтобы я рос мужчиной. — Что ты плачешь как девчонка?

Полина засмеялась.

— Мне показалось, что он очень добрый.

— Конечно, добрый. А мама? — спросил я, смотря в глаза Полины.

— Тоже.

— У вас с ней все нормально?

— Да, — коротко бросила она. — Еще и друзья твои понравились. Дружелюбные и веселые.

— А я говорил тебе. Жаль только, что Санек с Соней застряли в Корее из-за нелетной погоды. Я бы хотел, чтобы ты с ними познакомилась. Ну, ничего, я предлагаю в зимние праздники завалиться в большой дом и провести там пару веселых денечков. Горки, бабы.

— Что? — Полина, наконец, перестала быть сонной и оживилась.

— Спокойно, снежные бабы и какао. Можно Деда-Мороза заказать. Детям понравится, и мы повеселимся. Ребята за любой кипишь. Раньше, когда все были свободными, мы постоянно куда-нибудь выезжали на отдых. Все вместе. Сейчас у всех дети, и поэтому труднее это сделать, но мою идею, думаю, поддержат, — Полина начала ласково водить по моим волосам.

— Амелия хотела отправить детей из кружков на сборы. Поэтому не знаю, получится ли у Смоловых поехать.

— Я с ними поговорю, — промурлыкал ей в шею, желая закончить разговор и перейти к более интересным делам. Она спокойна, в хорошем настроении, значит, я зря парился. У нас все замечательно. — Как твоя голова? Не болит, говоришь, — стянув лямку с плеча, начал покрывать поцелуями губы, подбородок, ключицу.

— Нет, — она зажмурилась как кошка. Того и гляди замурчит в ответ.

— Тогда иди сюда, — я навис сверху и, стиснув ладонью грудь, поцеловал Полину. — Не представляю как смогу без тебя. Я совсем не планировал никуда уезжать, но надо побыть с отцом. Мне придется улететь в Италию.

— Я понимаю, Фабио. Ты нужен ему, — сказала расстроенно и грустно улыбнулась.

— Очень хочу, чтобы ты поехала со мной, — я посмотрел в ее глаза и провел по щеке. — Может, получится?

— Не могу, — ответила, кусая нижнюю губу и ответ предсказуем, но я все равно хотел услышать другое. — Я нужна здесь. Моим детям.

— Знаю. Сначала родители заботятся о детях, потом дети о родителях.

Полина закивала, сжимая губы, и прикрыла веки. Её ресницы задрожали. Любимая обняла меня и я ощутил, как быстро бьется ее сердце.

Каждая клеточка наполнилась сожалением. Еще никуда не уехал, а уже сильно соскучился. Без нее я потеряю часть себя.

— Но у нас с тобой еще есть немного времени побыть вместе, — тихо произнесла она. — Давай больше не будем ни о чем говорить. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты оказался во мне…

Этой ночью Полина была податливой как никогда. Позволила мне делать с ней все, о чем я фантазировал, безгранично доверяя мне. Наша близость была наполнена такими фейерверками, что можно ослепнуть. Прикосновения, поцелуи… Они были другими. С полной отдачей. Всепоглощающей. Ненасытной. Неудержимой… И я не знаю почему, но когда Полина уснула, моя тревога, ненадолго испарившаяся из сознания, возросла в сто крат.

Я искупался в подогретом бассейне, простоял незнамо сколько под душем, но так и не смог избавиться от плохого предчувствия…

Глава 42

Полина

— Она так тебе это и сказала? — ошарашенно спросила мама, после того, как я поведала о разговоре с Ириной.

— Да. Слово в слово, — апатично ответила я.

Каждый раз вспоминая нашу беседу с матерью Фабио, я будто теряю жизненные силы. Кажется, что после разговора с Ириной я уже никогда не буду прежней. Она унизила меня, задела гордость… Я испытываю глубочайшую обиду и никак не могу прийти в себя. Радость и счастье покинули меня.

— Ну и стерва, — протянула мама и хлопнула ладонью по бедру. — Вот обычно о тещах плохо отзываются, анекдоты травят, а на самом деле свекрови — вот кто настоящее зло. Они за свою кровиночку так трясутся, — выпучила глаза от негодования. — Как никакая мать за свою дочь. Твоя бабушка, земля ей пухом, постоянно моему Леониду пела, какая я у него плохая хозяйка, готовлю ужасно, с