Измена. Моя итальянская ошибка - Светлана Кондр

— Полина, тебе надо поесть, — жалостливо проговорил Филипп.

— Я хочу чтобы ты ушел и дал побыть мне одной, — промычала я.

— Ты себя до гроба доведешь. Кожа и кости. Так нельзя. Ты ведь можешь заболеть.

— Я здорова, мне давно следовало сбросить лишний вес, — отмахнулась я и от нехватки воздуха высунула голову из-под одеяла.

— Глупости. У тебя нет лишнего веса.

— Филипп, уходи.

— Нет. Нам нужно поговорить. Я записал тебя к психологу.

— Чего?

— Он ждет нас через два часа. Психолог поможет тебе прийти в себя. Уверен, станет легче, и ты быстро оправишься.

— Мне станет легче, когда ты, наконец, покинешь эту квартиру.

Я снова спряталась под одеяло.

— Ну, хватит страдать по нему, — Филипп потряс меня за бедро. — Я очень беспокоюсь о тебе.

— Беспокойся о Марине и о том, что ей скоро рожать. Понятно? Отстань от меня и проваливай.

Филипп вздохнул и ненадолго затих.

— Она не будет рожать, — сказал приглушенно.

— Чего?

Что он несет?

Я села и непонимающе взглянула на Филиппа.

— Да. У Марины недавно случился выкидыш. Осыпав нас с тобою проклятьями, она собрала вещи и съехала с квартиры. Так что больше этой женщины нет в моей жизни.

— Как это случилось? — Марина испортила мой брак, но даже ей не пожелаешь такого.

— Марина не смогла перенести, наше с ней расставание и ушла в депрессию… И вот результат. Теперь ты понимаешь, почему я переживаю за тебя? Ты находишься в губительном состоянии. Подумай о Вовке с Иришкой. Им нужна здоровая мать.

— Ты ей жизнь искалечил, — произнесла я.

— Она сама ее себе искалечила. Я не хотел серьезных отношений, не хотел этого ребенка, — начал возмущаться.

— Но ты дал ей надежду, а потом бросил.

— И что? Ты тоже юнца бросила, не думая, как ему там сейчас может быть плохо. Не надо меня судить, я Марине ничего не обещал, сама себе навыдумывала.

— А я обещала, — прошептала и мне стало еще больнее. — Боже! А ведь я не лучше тебя, — тыкнула на Филиппа пальцем и упав на кровать снова заплакала.

— Полина, — рука легла на мое плечо, и я повела им, стараясь скинуть. — Ну, успокойся. Все пройдет.

— Уходи.

— Пообещай хотя бы поесть.

— Обещаю, — ответила только бы он ушел.

— Прием тогда перенесу. Ты поешь, отдохни, фильм какой-нибудь посмотри, отвлекись, а я заберу Иришку с Вовкой на пару дней к себе. А то боюсь при виде твоих заплывших глаз, у детей будет психологическая травма…

Он не думал об их травмах, когда предал свою семью…

— Иди, уже…

Правильно, мне надо отвлечься.

Я сделала все, что Филипп мне сказал. Немного поела, вместо отдыха погладила целую стопку вещей и фоном включила свою любимую комедию, только бы немного забыться.

Не сработало. Еда не лезла в горло, комедия вызывала раздражение, а количество скопившихся для глажки вещей не сильно уменьшилось.

А еще я думала о Марине. Мне жаль ее. Потерять ребенка… Никому не пожелаешь такого…

Утром я вновь проснулась вся в поту от кошмара. Фабио вновь появился в моем сне.

Может правда сходить к психологу? Попить антидепрессанты. История с Мариной пугает. Довела себя так, что потеряла малыша.

Наверно прислушаюсь к Филиппу и запишусь…

Сегодня, увидев в зеркале бледное существо, мне пришлось навести на лице подобие красоты и по работе поехать в фотостудию. У моей клиентки фото-сессия и мы на месте обсудим дальнейшее развитие ее блога. Не хочу никуда ехать, но надо. Из-за долгих сборов еще и опаздываю.

Проделав путь на автобусе, потом на метро, я достала телефон, чтобы посмотреть, на сколько опаздываю, но на экране было отображено сообщение…

От него. От Фабио.

Я встала посреди улицы как вкопанная, боясь прочесть его. Радость и горечь смешались в бурный коктейль, от которого вот-вот сердце выпрыгнет наружу.

Он написал мне!

Я закусила губы.

Надо открыть и посмотреть…

Как же страшно.

Но почему-то крылья за спиной начали распускаться и на устах стала появляться улыбка.

Хватит тянуть.

Пару прикосновений по экрану и открылся текст сообщения.

«Отец в больнице, у него случился сердечный приступ. Если еще любишь меня, прилетай! Водитель ждет тебя около дома, рейс через три часа. Наступая на гордость, я последний раз протягиваю тебе руку, чтобы мы были вместе. Не примешь, значит, все кончено… Твой Фабио.»

Внутри произошел щелчок.

Я сжала кулаки, набираясь храбрости.

Достаточно страдать!

Плевать на все. Я не могу больше без него. Я пыталась.

А Ирине придется смириться…

Будь что будет! Я люблю Фабио, он любит меня. Я приму предложение руки и сердца и до конца наших дней буду просить прощение за мой поступок, как я жестоко оставила любимого. Сдалась.

Развернувшись, я рванула к метро.

Я еду к тебе. Еду! Любимый, жди меня.

Зеленый свет светофора начал мигать, переключаясь на красный. Машины поехали, и я тут же остановилась, но моментально ощутила внушительный толчок в спину. Мои руки взмыли вверх.

Ах!

Ноги подкосились и, попав на тонкий лед, заскользили по едва раскисшей от соли снежной каше. Я резко повернулась на сигнал автобуса, но ничего не смогла с собой поделать, начала падать и тут произошел болезненный удар…

* * *

Я услышала какое-то движение, и резкий запах лекарств ударил в нос. Значит, я сейчас в больнице.

Я поморщилась от ломоты в теле.

Мне не отшибло память, хоть голова и побаливает. Я точно помню, что на меня ехал автобус, мне стало ужасно больно, а потом провал…

Но раз я пришла в сознание, значит жива. Все обошлось.

Открыв глаза, я увидела перед собой мужчину в белом халате, надетом поверх рубашки.

— Что со мной? — проговорила, еле шевеля пересохшими губами.

— Вы в больнице. Вас толкнули под автобус.

— Кто толкнул? — не поняла я.

— К вам придет следователь, и вы поговорите. А мне лучше расскажите, как себя чувствуете? — он потрогал пульс на левой руке.

— Странно. И голова немного болит, — я поморщилась от света лампы.

Врач раскрыл мне веки сначала на одном глазу, потом на втором осматривая.

— Это пройдет. У вас было сотрясение, но самое страшное позади.

— Сколько я здесь нахожусь?

Мысли путаются. Мне надо ответить Фабио, что я не смогу сегодня прилететь. Но обязательно это сделаю, как только меня выпишут. Он дал мне последний шанс, и я должна им воспользоваться. Исправить то, что натворила.

— Шестой день.

— Как шестой? Фабио