Измена. Моя итальянская ошибка - Светлана Кондр

дитем не занимаюсь. Тьфу, пропасть, — она сделала вид, что сплюнула и поморщилась. — И что я не подхожу ему. Вечно лезла к нам. Весь мозг ему закрутила, вот поэтому и гулять стал, а изначально ведь добивался меня, клялся в вечной любви. А свекровь на уши села и готово дело. На те вам, умойтесь, — она показала фигу в потолок. — Все обещания враз позабылись. Поэтому я и говорила тебе, если примут, то это будет чудом. Но чудес не бывает.

— Не бывает, — произнесла я на выдохе.

Но так надеялась на это, на деле же оказалось все хуже, чем думала.

— Пусть сейчас молодежь другая, другие у них понятия, но отношение матерей к сыновьям не изменилось. Нет-нет. Не пара ты ему, доченька. Он вон какой богатый еще и молоденький. Конечно, мать будет наставлять своего ребенка на нужный путь, когда видит, что он сбился.

— Но разве он сбился?

Ведь я могла сделать его счастливым… Наверно…

— Для нее да. Вот Фабио уехал сейчас. А мать его уже наготове. Отлучила тебя, теперь начнет варианты предлагать, девиц, подходящих подсовывать. Поаппетитней. Так, невзначай. Чтобы он не догадался. И пока Фабио не поддастся на соблазн, она его не отпустит к тебе. Любыми правдами и неправдами будет держать рядом.

— Не думаю, что ему будет интересно что-то, кроме помощи отцу, если тот, правда болен, — прошептала, страдая от ревности.

— Допустим, у отца действительно больное сердце. Дай бог ему здоровья. Они пройдут обследование, лечение, но когда Фабио надо будет возвращаться, вот увидишь, она и себе болезнь придумает, только бы не отпускать, а сама будет его постоянно обрабатывать, выставляя тебя в плохом свете, а вот других девушек хваля…

— Ты и она говорите о Фабио так, будто он глупенький мальчик, несмышленыш, — сказала медленно и обреченно.

— Но он и не взрослый, — констатировала мама. — Только хочет таким казаться, особенно с тобой. Его становление займет еще много лет. А ты не молодеешь. Когда дозреет, осознает, что не нужна ему женщина старше его. Он наберется с тобой опыта семейной жизни, а потом уйдет к другой девчонке. На лет десять моложе себя. С ней и в постели лучше. И на приемы, которые, как я понимаю, в их кругах часто происходят, солиднее идти, чем с возрастной дамой, о которой за глаза шепчутся, — я прикрыла лицо ладонями, потому что слезы покатились нескончаемым градом. Ну, зачем я сейчас все это выслушиваю? Выводы уже сделаны. Я знаю как мне поступить. — Полина, даже если сейчас он правда тебя любит, то потом это все пройдет. Охотниц за такими мужчинами полно и какая-нибудь обязательно пробьет его оборону. Вот твой Филипп, не миллионер, но деньжата водятся. И его к рукам прибрали, из семьи увели. И кто? Молодуха. И сразу беременность, — она будто читает мои мысли. Огласила вслух то, что я постоянно прокручивала в голове. — Нет, дочка. Нужно смотреть правде в глаза. Если тебе и искать мужчину, то уже лет пятидесяти, с детьми, у которого за плечами тоже неудачный брак или вдовца, вот для него ты в самый раз подойдешь и будете жить поживать, да добра наживать, — я не выдержала и завыла от удушающей боли. Не нужен мне никто кроме Фабио. — Ну, не расстраивайся. Я уверена, головой ты понимаешь, что у вас разные дороги, а чувства… Они проходят. Дочка, потерпи. Вон ты Филиппа любила и что теперь? Ничего к нему не чувствуешь. Выгорело все. И здесь также будет. Займись собой. Я тебе уже это говорила. Повремени с мужчинами. Встань крепко на ноги. Чтобы никто не смел тебе сказать, что ты нахлебница, охотница за деньгами. У тебя ведь даже работы нормальной нет, — я взяла со стола салфетку и промокнула слезы. Ну давай, дави, рань еще больше. — Неудивительно, что мать Фабио такое наговорила. Разберись со своей жизнью. Я помогу чем смогу. Посижу с детишками. Может, пойдешь на курсы какие-нибудь. Повышения квалификации. Ты молодая еще, можешь карьеру сделать. Да, чего я тебе все это говорю, ты сама все понимаешь. Иначе не стала бы на себя вино проливать и, дождавшись предложения, ответила бы согласием.

— Я. Все. Понимаю, — ответила как неживая, вытирая остатки слез.

Старая неудачница, захотевшая счастья с молодым. Вот как я выгляжу в глазах мамы, Ирины и наверно всех остальных. И только где-то глубоко внутри меня бьется — Борись за свое счастье… Но я игнорирую эти слова. Мне указали место и оно не рядом с Фабио.

— И что ты решила?

Пойти вразрез своим чувствам и желаниям. Не слушать сердце, подавив его тихую речь, а включить наконец-то голову и разорвать нить любви связывающую меня и моего любимого итальянца.

— Решила… Отдалиться от него… — я уже это делаю, с момента нашей последней ночи любви…

Утром, после приема нам пришлось посетить совместный завтрак. Туда пришли все те, кто не уехал ночью. Его мама тоже там была. Вела себя как ни в чем не бывало будто и не говорила мне исчезнуть из жизни ее сына. Любезничала, смеялась… А у меня настроение было на нуле. Кусок в горло не лез. Я совершенно не хотела там находиться. Молча пила кофе и с нетерпением ждала, когда же окажусь у себя дома. Фабио не мог не почувствовать, что что-то не так, но на все его вопросы я отвечала — все нормально. Сжигая в этот момент чувства к нему. Я минимизировала прикосновения, общение, кирпичик за кирпичиком, выстраивая глухую стену между нами. Он просил поговорить с ним, рассказать, что со мной происходит, а я опять говорила, что все нормально, мечтая, чтобы он поскорее уехал в Италию, потому что тяжело держать лицо, когда полностью разбита.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, но у меня возникли такие же мысли как и у моей мамы, что Ирина обязательно начнет подсовывать Фабио новые кандидатуры на его сердце, только бы он выкинул старуху из него. Может Фабио и сорвется, ведь после его отъезда, я только раз ответила на телефонный звонок и поговорив с ним минут пять, в основном о Даниэле, сказала, что у меня срочные дела и я больше не могу разговаривать… А после его звонки оставались без ответа. Многочисленные сообщения от него тоже не открываю. Знаю, это причиняет Фабио боль, мне тоже тяжело, но я не пойду против его матери, не стану рушить их отношения. Его родители — пожилые люди, а он их единственный сын. У Даниэле и