Резонанс - Аделин Хамфрис

Мне требуется время, чтобы взять дыхание под контроль. В груди всё ещё тесно, будто на ней что-то сидит. Когда я наконец смотрю на неё, горло сжимается. — Он умер, — шепчу я. — Мне приснилось, что Джуд умер.

Тело Майка мгновенно напрягается. Он ничего не говорит. Он просто полностью забирается в кровать ко мне. Хизер делает то же самое, и вдруг я оказываюсь зажатой между ними, удерживаемая с обеих сторон. И даже если я не хочу, я ломаюсь. Я никогда так не плакала ни о чём, как плакала о Джуде за всю свою жизнь. Он — источник моих величайших разочарований и величайших радостей. Майк обнимает меня, притягивая спиной к своей тёплой груди. Хизер берёт мои руки, глядя на меня.

— Всё в порядке, — мягко говорит она, глаза блестят. — Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Маленькое разбитое рыдание вырывается из меня.

Майк опускает подбородок на моё плечо, его дыхание тёплое на коже. — Тсс, — шепчет он. — Спи. Закрой глаза. Ты в безопасности.

Я слушаюсь. Я позволяю себе утонуть в комфорте их тел, напоминая себе, что я никогда не буду одна. Хизер придвигается ближе, целуя меня в макушку.

— Прости, — выдыхаю я. Слова едва существуют, срываясь с дрожащих губ.

— Всё в порядке, — шепчет она в ответ. — Эмма, всё хорошо.

Мои мышцы наконец расслабляются, дрожь уходит. Сердцебиение замедляется, вытаскивая меня с края. Им больше нечего сказать. Но они здесь, и я люблю их за это. Даже если я чувствую себя слабой в этот момент.

Я просыпаюсь медленно, в коконе тепла. Рука Майка тяжело лежит на моей талии, моя щека прижата к его груди. Я слышу его ровное сердцебиение. Хизер прижата к моей спине, одна нога перекинута через мою, её дыхание тёплое на моём плече.

Мгновение я не двигаюсь. Я просто лежу, позволяя себе существовать внутри этого. Затем я чувствую движение. Я приоткрываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть Аделу, застывшую в дверном проёме. Она всё ещё в тонких серых спортивных штанах и пыльно-розовом сатиновом топе, волосы небрежно убраны с лица, невесомая чёлка мягко обрамляет голубые глаза. Она окидывает взглядом сцену — я зажата между лучшими друзьями, все мы переплетены, — и улыбается.

Она ловит мой взгляд, поднимает брови в безмолвном «доброе утро», затем поворачивается и идёт вниз. Хотя я могла бы лежать здесь весь день, запах кофе достигает моего носа. Осторожно я выскальзываю из-под Майка и Хизер, стараясь не разбудить их. Майк раз хмыкает, рука рефлекторно сжимается, прежде чем снова ослабнуть. Хизер бормочет что-то невнятное и зарывается глубже в подушку.

Я улыбаюсь этому.

Внизу домик залит утренним светом. Солнце отражается от реки, и всё место пахнет эспрессо. Адела уже на кухне, достаёт кружку из шкафа, будто знала, что я спущусь.

— Доброе утро, — тихо говорит она.

Рэйф на диване, одна лодыжка на колене, кофе в руке, листает телефон.

— Утро, — отвечаю я, голос всё ещё хриплый.

Я оглядываюсь. — Где Киран и Нико?

Рэйф отвечает, не поднимая глаз. — В спальнях в подвале.

Адела фыркает, ставя кружку и включая машину. — Они хотели быть как можно дальше от нас.

Я усмехаюсь. — Почему?

Рэйф наконец смеётся, поднимая кружку, чтобы скрыть улыбку.

Адела не колеблется. — Мой муж и я, — сладко говорит она, — имеем очень специфические вкусы в спальне.

— Часто включающие твои крики и борьбу со мной, — добавляет Рэйф бесстрастно.

Я застываю. Полный короткий замыкания.

Адела пододвигает ко мне латте, совершенно невозмутимая. — Мне нравится, когда он преследует меня и становится грубым, — говорит она с пожиманием плеч. — Мы очень открыты насчёт наших сексуальных отношений, потому что они просто лучшие. И, к сожалению для обоих друзей, они слышали нас пару раз.

Рэйф фыркает, уже вернувшись к телефону. — Это их вина, что они пришли в таунхаус без предупреждения. Теперь они пишут нам, когда собираются прийти.

Я смотрю на них, затем на латте в руках, затем снова на них. Я определённо могла сказать, что они очень сексуальные люди, учитывая, что в их месте в Нью-Йорке я видела, как они целовались в коридоре, будто он хотел её сожрать. — Я… никогда не делала ничего подобного, — выдавливаю я.

Они оба смеются.

— Это действительно весело, — говорит Адела с хитрой улыбкой. — Это тёмные романтические книги, которые я читаю.

Рэйф игриво закатывает глаза, и они обмениваются взглядами, в которых читается внутренняя шутка. — Слишком рано, чтобы травмировать милую девушку, — говорит он.

В груди отпускает от их лёгкой энергии, и я отпиваю латте. — Ага, это слишком много, чтобы слышать сразу после пробуждения.

— В любом случае, — легко говорит Адела, ставя кружку. — У нас может быть кое-что.

Мой позвоночник мгновенно выпрямляется.

Рэйф встаёт и присоединяется к нам на кухне, когда я сажусь на барный стул. Он прислоняется бедром к стойке. — Мне удалось подтвердить, что Алексей заявил Джуда для выступления, — говорит он. — Бал-маскарад. Частный. Высокого уровня.

Моё сердце колотится. — Когда?

— Через две недели.

— Это слишком долго, — сдавленно шепчу я, прежде чем могу остановиться. — Рэйф, он —

— Если мы поспешим, — перебивает он, спокойно, но остро, — люди умрут.

Слова бьют меня в лицо.

— Люди, о которых ты заботишься, — добавляет он, глаза впиваются в мои. — Это единственный чистый выход к самому Алексею. Он не появляется на публике иначе как под контролем. Это контролируемо. Быть умным не всегда приятно.

Моя рука тянется к грудине без моего ведома — прижимая, заземляя, пытаясь не дать панике захватить тело.

Взгляд Рэйфа мгновенно падает туда. — У тебя есть лекарство от этого? — спрашивает он.

Я моргаю, застигнутая врасплох. — Эм. Да. Я стараюсь не принимать его много. Но в последнее время мне… приходится.

Он кивает раз. — Я понимаю, — тихо говорит он. — Я годами был в этом дерьме.

Адела молчит рядом, позволяя ему говорить.

— Она заставила меня пойти на терапию, — продолжает он, поднимая кружку. — По множеству причин. Хотел бы я сказать, что это сделало меня лучше. — Он издаёт безрадостный смешок. — У меня были проблемы с гневом. Провалы в памяти. Монстр, можно сказать. Это украло у меня настоящее. Я причинил боль многим людям.

Его взгляд на мгновение скользит к Аделе.

— Включая мою жену. И она была безумна и простила меня почему-то.

Я тяжело сглатываю, гадая, как именно он причинил ей боль.

Рэйф снова смотрит на меня, выражение темнеет. — Джуд, вероятно, сталкивается с кошмарами, которые ты даже не можешь вообразить. Я знаю Алексея. Он грёбаный демон.

Мой желудок