Резонанс - Аделин Хамфрис

— Посмотри на меня, — почти хнычет он. — Я люблю видеть твоё красивое лицо.

Я заставляю себя открыть глаза и вижу, что его взгляд прикован к моему. Дождь капает с его линии роста волос. Он красив таким, диким и раскрепощённым, полностью сосредоточенным на мне. — Ты моя, — говорит он, слова — низкое, гортанное обещание. Он подчёркивает каждое глубоким, толкающим движением. — Навсегда, моя любимая девочка.

— Я твоя, — выдыхаю я, признание легко срывается. — Навсегда.

Дикое удовлетворение вспыхивает в его глазах. Он внезапно садится, обхватывая меня рукой, прижимая к своей груди. Новый угол ещё глубже. Теперь он полностью контролирует, вколачиваясь в меня снизу, его бёдра — неутомимая машина. Подголовник впивается в мою спину, вся машина, кажется, раскачивается в нашем ритме.

Одна из его рук скользит между нашими телами, его пальцы находят мой клитор. Он растирает быстрые круги именно там, где нужно. Двойная стимуляция слишком сильна, и мой оргазм накрывает меня без предупреждения. Я кричу, волны удовольствия разрывают меня, мои внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена. Я трясусь неконтролируемо, пальцы впиваются в его плечи.

Чувствуя мой оргазм, он достигает своего. С грубым, сломанным стоном он утыкается лицом в мою шею и входит в меня в последний раз, замирая глубоко, изливаясь внутрь. Я стону от того, как всё его тело напрягается, а затем обмякает на мне.

Он падает со мной обратно в потной, бездыханной куче. Шторм всё ещё бушует. Окна полностью запотели, запирая нас в нашем собственном частном мире.

Он прижимается носом к моей шее, его губы касаются влажной кожи. — Я люблю тебя, — шепчет он, слова мягкие и пропитанные удовлетворением.

— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, голос хриплый.

Он изучает меня, будто запоминая каждую деталь, пальцы скользят по моей челюсти, шее, плечам. Он всегда касается меня с такой заботой. Его глаза — два бездонных ореховых омута. Я чувствую, что падаю в его душу от того, как он на меня смотрит.

Мой Джуд.

Глава 23

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Мне не нужно открывать глаза, чтобы знать, где я. Моё тело уже помнит. Свет в подвале яркий, как дерьмо, и эти оковы слишком тугие. Я трясусь от того, что мне не дали утреннюю дозу.

Сейчас, наверное, уже день.

Дрожь в руках — это не страх, правда. Мои нервы, кажется, горят, каждый вдох царапает горло. Я сгибаю пальцы против оков и чувствую, как металл впивается в запястья.

Неторопливые и уверенные шаги раздаются позади. — Хорошо, — спокойно говорит Алексей. — Ты проснулся. Ты отключился после первого раунда.

Я не отвечаю, потому что челюсть сжата слишком сильно для слов. Яркий экран телефона внезапно вспыхивает передо мной, и я сначала не смотрю на него. Я знаю лучше. Моё тело уже начало реагировать в любом случае.

— Понимаешь, — продолжает Алексей, — я был чрезвычайно терпелив с тобой. Больше, чем хотелось бы. Но я верю в тебя.

Изображение становится чётче на периферии.

Она.

Это не новое фото. Старое с её Instagram. Её голова слегка наклонена, мягкая улыбка. Похоже, в её студии. Моя грудь сжимается до того, как мозг успевает вмешаться. Дыхание сбивается. Мышцы напрягаются. Он собирается —

Боль взрывается в руках.

Вздох вырывается из горла вопреки мне. Зрение расплывается, звёзды взрываются за глазами, когда электричество разрывает моё уставшее тело.

— Наблюдай, — приказывает Алексей. — Твоё тело понимает правду раньше, чем ты.

Ток отключается.

Я задыхаюсь, пот собирается на спине, сердце колотится, будто пытается вырваться из рёбер. Я заставляю себя открыть глаза и посмотреть. Её лицо снова появляется в фокусе.

— И всё же, — продолжает Алексей, — ты настаиваешь на том, чтобы цепляться за идею, что она… невинна. Хорошо.

Я тяжело сглатываю. Язык кажется толстым и тяжёлым.

— Она не такова, — просто говорит он. — Она слабость. Обуза. Отвлечение, которое стоило тебе всего. Она — причина твоей боли.

Ещё один разряд. Короче, но острее.

Я кричу, прежде чем могу остановиться, моя спина выгибается против оков. Зубы стучат, когда это заканчивается, унижение жжёт сильнее, чем боль.

— Эта девушка — причина, по которой ты сейчас сидишь здесь, — продолжает Алексей беззаботно. — Чувствуешь боль. — Пауза. — И она будет продолжать быть причиной этого, пока я не выбью её из твоей головы, мальчик.

Экран меняется. Другое изображение. Другой ракурс. Другой день.

— Скажи мне, — мягко говорит он, — как долго ты ещё позволишь ей управлять твоей жизнью? А?

Моя голова бессильно падает вперёд. Я слабо качаю ею.

Нет.

Остановись.

Это не —

Снова боль. Дольше.

Зрение белеет. Что-то животное царапает моё горло — ярость, страх или горе, я не знаю, что именно — и когда это наконец прекращается, я рыдаю. А затем, хуже боли... проскальзывает мысль. О… ней.

Почему ты просто не оставишь меня, блядь, в покое? Я ненавижу видеть твоё лицо.

Я замираю.

Это не моя мысль. Не может быть.

Ужас разливается во мне, холоднее всего, что Алексей сделал со мной до сих пор. Я зажмуриваюсь, будто могу раздавить её обратно в ничто, но она уже здесь, эхом отдаваясь в моём бесполезном черепе.

Алексей довольно гудит. — А, — шепчет он. — Вот так. — Он отходит на мгновение. Куда — понятия не имею. Я всё ещё дрожу. Я слышу движение слева. Я открываю глаза достаточно, чтобы увидеть двух мужчин, прислонившихся к дальней стене, руки скрещены, они смотрят на меня, будто я грёбаный экспонат.

Один из них улыбается так, что меня тошнит. — Красивый мальчик больше не выглядит таким крутым, — говорит он забавно. Его тёмные глаза — тревожный контраст с его короткими бело-светлыми волосами.

Другой не говорит. Он просто позволяет своему голубому взгляду скользить по моим рукам, груди, горлу, будто решает что-то. У него чёрные волосы, коротко остриженные.

— Здесь другие правила, — легко добавляет первый. — Ты больше ни под чьей защитой.

У меня падает желудок. Я смотрю мимо них и вижу Адриану, стоящую у двери, руки плотно обхватывают её. Её глаза встречаются с моими на полсекунды, прежде чем она отводит взгляд, челюсть дрожит. Она плачет с тех пор, как меня затащили сюда. Боясь остаться одна, она заставила себя прийти, хотя ненавидит это. Они тоже смотрят на неё.

Безмолвный наконец наклоняется вперёд, отталкиваясь от стены. — Расслабься, — говорит он, насмешливо-нежно. — Если мы решим что-то с тобой сделать, мы накачаем тебя наркотиками. Ты всё равно не вспомнишь.

Дикий страх просыпается во мне от этого. Пульс ревёт в ушах, пока я проверяю оковы. Двое мужчин продолжают изливаться слюнями