Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 - Наталья Викторовна Бутырская

затем опустил по бокам, словно не знал, куда их деть. Господин Го был человеком туши и бумаги: в библиотеках он чувствовал себя увереннее, чем под открытым небом, а в присутствии девушек вовсе терял самообладание. Впрочем, в прошлой жизни он вел себя точно так же.

Мама прикрыла улыбку рукавом:

— Молодому господину Го не нужно так волноваться. Лань-Лань, проводи молодого господина Го в шатер, я должна поприветствовать других наших гостей.

— Прошу молодого господина Го следовать за мной, — чуть наклонила я голову.

— Этому недостойному так неловко перед юной госпожой Ли, — пробормотал он, шагая за мной, — я должен был похвалить красоту и изящество юной госпожи Ли…

— Не стоит говорить пустые хвалы, если они не исходят из сердца, — ответила я.

— Я не это… Я готовился к этому приему, заучил несколько подходящих строк, но, увидев юную госпожу Ли, напрочь забыл всё, хотя обычно память не подводит меня. Когда сердце сбито с толку, язык становится деревянным.

На ум шли только колкости, больше похожие на заигрывания. Этот господин Го просто напрашивался на них. Но мне не хотелось заигрывать с ним.

— Вот столик молодого господина Го, — я указала на табличку с его именем.

— Нет, прошу юную госпожу Ли не оставлять меня, — взмолился он и, забывшись, протянул руку в мою сторону.

Я отшатнулась. Из-под рукава показалась искалеченная кисть: пальцы, сросшиеся в неправильном изгибе, были неприятно скрючены. Он заметил мой взгляд и тут же опустил руку, скрыв уродство длинным рукавом. Если бы не его блестящие успехи в экзаменах, ни одна достойная девушка не взглянула бы на него. Даже небольшой изъян зачастую мешал удачному браку, а открытое увечье вовсе могло перечеркнуть брачные надежды.

— Я не хотел напугать юную госпожу Ли, — извиняющимся тоном сказал господин Го. — Я бы не дерзнул коснуться и края рукава. Юной госпоже Ли не стоит меня бояться. Это не хворь, это последствия детской травмы, и…

— Молодому господину Го не нужно оправдываться или извиняться. Мой отец ценит молодого господина Го за ум и начитанность, значит, и эта недостойная последует его примеру.

Я снова попыталась уйти, а он скользнул в сторону, перекрывая путь.

— Я только хотел сказать, что уже давно… — он сглотнул и продолжил хриплым голосом, — уже давно восхищаюсь красотой и умом юной госпожи Ли. Я видел юную госпожу Ли всего однажды — в Павильоне небесной глазури. Юная госпожа Ли шла сквозь толпу, а люди перед ней расступались, словно воды озера перед лодочным носом. И все смотрели только на юную госпожу Ли. Она сияла, затмевая собой самые изысканные виды глазури. Работники Павильона ловили каждое ее слово, и каждое слово было сказано по делу, с пониманием и разумением. Я прежде никогда не видел столь целеустремленной и красивой девушки. Я… мне… Этот недостойный смеет считать себя самым счастливым мужчиной на свете, если судьба даровала ему такую необыкновенную невесту!

Он снова поклонился.

Речь господина Го была неуклюжей и вместе с тем такой искренней, что в нее хотелось верить. Казалось, такой муж не станет обижать жену, напротив будет беречь ее, как берегут драгоценный нефрит или редкий свиток.

Книжный человек…

— Мне очень лестно слышать такие слова от молодого господина Го, — спокойно сказала я. — Эта недостойная не знала, что привлекла внимание молодого господина Го столь давно.

Я прошмыгнула мимо Вэньцзюня, не задев его даже краем юбки, вышла из шатра и встала рядом с мамой.

— Почему ты оставила господина Го одного? — спросила она, пока очередные гости еще не дошли до нас.

Я промолчала, не хотела тревожить ее перед самым приемом.

Когда все собрались, начался пир. Слуги один за другим входили в шатер: ставили на низкие столики лакированные блюда, подливали чай, уносили пустые чаши и снова возвращались с подносами. Над рядами гостей плыл запах жареного мяса, сладких лепешек, сандалового дыма и ранних хризантем. Уважаемые чиновники стихами восхваляли яркую и немного печальную красоту хризантем, спрашивали у господина Го, что помогло ему занять столь высокое место, вспоминали, как сами когда-то проходили через экзамены.

Когда начали подавать разогретое вино, мы с мамой извинились перед гостями и удалились, чтобы не смущать мужчин своим присутствием.

Если забыть про присутствие господина Го, вечер получился теплым и оживленным. Пожилые дядюшки, которых я знала с малых лет, наперебой рассказывали забавные случаи из своей молодости. Как они когда-то сами тряслись перед экзаменационными воротами, как пытались не уснуть над Канонами, как прятали от наставников недописанные сочинения и как потом три дня не решались спросить о результатах. Один дядюшка прошел третий этап лишь с четвертой попытки, и это уже было превосходно.

Даже первый этап проходили всего лишь двое-трое из сотни. На втором этапе отсеивалось примерно столько же людей. А уж третий этап проходили единицы — со всей огромной Поднебесной звание цзиньши получали едва ли триста человек. И чаще всего это были не юноши с гладкими лицами, а мужи, чьи виски успевала тронуть седина.

Стать первым на втором этапе в возрасте двадцати шести лет — это великое достижение. И если господин Го сумеет стать первым еще раз, ему откроется дорога вплоть до должности правого министра.

Когда мы с мамой разошлись по своим дворикам, я немного выждала, вновь выскользнула из женской половины поместья и позвала Тан У. Во время приема он держался поблизости, чтобы предотвратить любые недоразумения, и сейчас не успел далеко уйти.

— Тан У, проследи за господином Го после этого приема. Если понадобится, не отходи от него несколько дней! Вскоре господин Го должен будет встретиться с… — я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями, — либо с Сюэ Сюэ, либо с четвертым принцем, либо с кем-то из их людей. Мне нужно подтверждение, что господин Го связан с ними. Любое подтверждение! Письмо, знак, печать — что угодно.

— Да, госпожа Ли, — поклонился воин. Он помедлил перед уходом и всё же спросил: — Госпожа Ли уверена, что подтверждения достаточно? Если нужно, я могу убрать этого человека с пути госпожи Ли.

— Уже слишком поздно, — неопределенно сказала я. — Господин Го может уйти в любой момент.

Да, слишком поздно. Он уже сделал свое грязное дело, этот неуклюжий застенчивый книжник с лживыми руками.

* * *

Тан У не вернулся ни ночью, ни на утро. Я прождала до