Я вернулась, чтобы сжечь его дом. Том 2 - Наталья Викторовна Бутырская

Пока ничего не были известно наверняка. Может, это ошибка. Может, служанка что-то напутала. Порой человека всего лишь вызывают как свидетеля, а соседи уже судачат, будто завтра его поведут на казнь.

Я дождалась возвращения отца и пришла к нему сразу после вечерней трапезы. Одного взгляда на меня ему хватило, чтобы понять, что я знаю новость. Он спросил:

— Как?

— Кухонная служанка проболталась. Почему ты скрыл от меня? Почему снова обращаешься со мной как с несмышлёным ребёнком? Разве я не доказала два года назад, что могу помочь? — выпалила я.

Папа тяжело вздохнул. От тревог он похудел, и его прежде круглые щёки опали, лицо стало усталым и непривычно старым.

— Два года назад… Лань-Лань не понимает, насколько тяжело нам, твоим родителям, было слушать, как ты страдала в прошлой жизни. Я пообещал твоей матери, что эту жизнь ты проживешь счастливо. Ты радовалась глазурной мастерской, и я не мешал тебе заниматься торговлей. Радовалась, когда кормила нищих в Крысином углу, и я не запрещал туда ездить. Только, видимо, сами Небеса против нас. Значит, мне остаётся одно — доверить твоё счастье другому дому.

— Ты так говоришь, словно мы уже проиграли! — воскликнула я, еле сдерживая слезы. — Скажи, что на самом деле происходит! В чем обвиняют девятого принца? Как это коснется нашей семьи?

— Не стоит, моя Орхидеюшка. В твоих воспоминаниях этих событий не было. Видимо, мы все-таки смогли хоть немного изменить судьбу. Иди к себе, готовься к свадьбе. На этот раз я не подведу тебя.

Я топнула ногой и выкрикнула:

— Я все равно узнаю! Сбегу тайком и узнаю. Лучше скажи всё, как есть. Разве не ты говорил, что неведение мучит сильнее, чем знание? Разве не ты всегда считал, что даже недобрые вести лучше недомолвок?

— Вэй-Вэй, скажи ей, — раздался от двери женский голос.

На пороге кабинета стояла мама, у ее ног замерла белоснежная Бай-Бай. Против их напора отец устоять не смог.

— Хорошо. Девятый принц обвинен в сговоре с людьми Девяти ветров с целью захватить императорский престол. Я не знаю, откуда пошел донос, но во время расследования в поместье, отведённом людям Девяти ветров, нашли письмо, написанное рукой девятого принца.

Отец смотрел мне в глаза и перечислял все доказательства против Юн Хао.

— В этом письме говорилось, что девятый принц, как племянник Темура из клана Хурчид, просит помощи серебром и воинами, дабы занять императорский престол. В награду он обещает отдать три северные провинции клану Хурчид и его союзникам. Там упомянута и кровь Девяти ветров, текущая в его жилах, и белый волк, будто бы дающий ему право созывать племена. А еще… еще там сказано, что в Поднебесной у девятого принца есть могущественный союзник, который поможет ему захватить власть.

— И это правый министр, да?

— Да. Прямо имя не названо, но намёк на дочь этого союзника слишком ясен.

— Тогда это подлог! — выпалила я, обрадовавшись. — Это подложное письмо! Значит, девятый принц невиновен, его просто оболгали.

Папа с мамой переглянулись.

— Почему ты в этом так уверена?

— Потому что на приёме девятый принц попрощался со мной. Сказал, что нам больше нельзя видеться. Сказал, чтобы я выходила замуж, а он выберет другую невесту. Если бы он на самом деле собирался использовать меня и тебя, то не стал бы рвать с нами все связи.

— Кроме письма, в доме принца нашли бронзовую подвеску с синими камнями — в землях Девяти ветров такую дозволено носить только предводителям.

— Но… — я задумалась, — бронзовую подвеску с синими камнями он носил еще два года назад, не скрывая. Я запомнила её именно потому, что она казалась грубой и неуместной рядом с дворцовыми шелками. Вероятно, она досталась ему от матери.

— И последнее: лавочник, державший лавку неподалёку от поместья, отведённого людям Девяти ветров, утверждает, что видел девятого принца, входящего в их ворота. Была уже почти ночь, и, по его словам, принц пробирался туда тайком.

Я лишь пожала плечами:

— С каких пор каждый мелкий лавочник знает, как выглядит девятый принц? Он же не разъезжает в пышных одеждах по всему Линьцзин, как некоторые.

Отец согласился со мной:

— Да, и подвеску, и показания лавочника можно оспорить, но вот письмо… Сам император признал почерк девятого принца.

— А что говорят люди Девяти ветров? Их допрашивали?

— Пока лишь вежливо расспросили. Они признали наличие письма, сказали, что получили его заранее вместе с приглашением на прием, поэтому и явились.

Я, задумавшись, прошлась по кабинету, постояла около Мовея, затем погладила Бай-Бай.

— Если ты хочешь вмешаться в расследование… — начал было отец, но я его перебила.

— Папа, разве тебе это ничего не напоминает? Письмо, подвеска, случайный свидетель. Всё почти в точности, как в прошлой жизни, когда тебя обвинили в отравлении наследного принца. Следователи при обыске поместья нашли письмо, флакон с ядом и слугу, который будто бы что-то видел. Скорее всего, здесь снова замешан четвертый принц вместе с Сюэ Сюэ. Даже в первую очередь Сюэ Сюэ.

— Это всего лишь домыслы, — возразил отец. Ему не понравились мои скоропалительные выводы.

— Но в прошлой жизни Сюэ Сюэ был виновен! Он сам мне сказал! Разве не разумно думать, что и на этот раз всё затеял он?

Отец поднялся, взял меня за руки и мягко проговорил:

— У нас нет доказательств: ни свидетелей, ни писем, только домыслы. Я же не могу предстать перед императором с рассказом о твоей прошлой жизни. Тебя попросту объявят злобным духом и отправят в самый глухой монастырь — каяться до конца дней. И если семья Ли хоть краем рукава заденет это дело, император не просто отстранит меня от службы. Он может лишить нас всех привилегий, забрать имущество и выслать к южной границе.

Я побледнела:

— Он отстранил тебя от службы? После стольких лет? Из-за какого-то подложного письма? Это… несправедливо! И что будет с девятым принцем?

— Если император смилостивится и не велит казнить, тогда его лишат титула, обратят в простолюдины и отправят в дальнюю провинцию. Впрочем, вероятнее всего, до места изгнания он живым не доедет.

Я вздрогнула. Даже в моей прохудившейся памяти еще сохранился тот страшный день, когда казнили отца.

— Нет! В этот раз я не уступлю! Сюэ Сюэ ведь не остановится,