Переломный момент - Мэдс Рафферти

объяснений я, не выпуская руки, объезжаю ее и замираю за спиной, прижавшись грудью к лопаткам. Чувствую, как Белла судорожно втягивает воздух.

— Грейсон?

Скользя ладонями по ее предплечьям к бицепсам, я упиваюсь нежностью кожи и тем, как та покрывается мурашками под пальцами, пока я медленно опускаю руки ей на бедра. Пальцы непроизвольно сжимаются: мы так близко, и все же мне мало.

Нагнувшись, я касаюсь губами края ее уха и чувствую, как Белла трепещет от мимолетного прикосновения.

— Езжай, Белла.

Она отчетливо сглатывает.

— А если...

— Я не дам тебе упасть.

Ее тело, только что бывшее натянутой струной, начинает медленно оттаивать: Белла всем весом подается назад, доверяясь моему теплу.

— Вот так, — шепчу я.

Стоит плавно повести ее вперед, как с губ Беллы срывается тихий вздох. Я не могу сдержать улыбки: она накрывает ладонями мои руки, по-прежнему лежащие на талии, и вцепляется в них мертвой хваткой.

— Ладно, я тебе доверяю, — выдавливает она. Слова звучат так, будто пришлось вытягивать их клещами.

Впервые с тех пор, как на ватных ногах Белла ступила на лед, движения становятся плавными и тягучими; мы кружим по катку, и ее тело скользит в унисон с моим.

Белла коротко смеется.

— Боже, я еду! У меня получается, Грейсон!

Я улыбаюсь так широко, что болят мышцы лица.

— Видишь? Я же говорил, что ты сможешь.

— Это просто невероятно, — выдыхает она.

— Теперь понимаешь, за что я так люблю лед?

Белла смеется, откидывая голову мне на грудь. Взгляд сам собой притягивается к ней: к порозовевшему от холода кончику носа, к рукам, сжимающим мои, к изгибам бедер под ладонями.

Господи, Белла чертовски идеальна.

Она прижимается ко мне всем телом, и готов поклясться: мы созданы друг для друга.

Мы проезжаем так два круга: она с закрытыми глазами, безвольно откинув голову. И как бы ни дорожил каждой секундой близости, я хочу, чтобы Белла поняла, что справится сама. Я медленно отстраняюсь, и в ту же секунду тишину прорезает пронзительный вскрик.

Белла впадает в панику: отчаянно размахивает руками, впиваясь ногтями мне в кожу.

— Нет, нет, нет, нет! — взвизгивает она. — Если отпустишь, Грейсон, клянусь богом, я отрежу тебе яйца и засуну в глотку!

Я откидываю голову, заходясь в приступе изумленного смеха.

— Господи, Белла, не слишком ли красочное описание?

— Я серьезно!

— О, я в курсе, — проведя ладонью по ее спине, я осторожно прощупываю почву и перестраиваюсь, чтобы ехать рядом. Отсюда отлично видна ее сердитая гримаса.

— Мне не нравится эта позиция.

Я насмешливо выгибаю бровь.

— Предпочитаешь, чтобы я был сзади, детка?

Ее глаза расширяются. Ухмыльнувшись, я оказываюсь прямо перед ней. Белла нервно дергается вперед и снова вцепляется в мои руки, пока скольжу спиной вперед, лицом к ней.

Из ее груди вырывается глухое рычание.

— Тот вариант работал лучше.

— Должен признать, еще ни одна девушка так отчаянно не жаждала, чтобы я пристроился сзади.

Она пронзает меня испепеляющим взглядом.

— Прекрати.

— Прекратить что? Я всего лишь упражняюсь во флирте.

— Тебе не нужны упражнения, — фыркает она, не отрывая взгляда от ног.

Я расплываюсь в откровенно бесстыдной улыбке.

— Потому что я в этом деле виртуоз? — лениво тяну я.

— Потому что можешь заполучить кого угодно, даже не стараясь.

Эти слова действуют на меня как ушат ледяной воды; на челюсти проступает желвак.

— Ну, может, мне не нужна легкая добыча. Может, хочу ту, что упряма и имеет собственное мнение.

Я резко торможу. Белла с глухим вскриком врезается в грудь, и я крепко прижимаю ее к себе.

— Найди себе другую подопытную, — огрызается она. Я так и не понимаю, что ее задело больше: разговор или внезапная остановка.

Теперь Белла смотрит на меня волком, и внутри закипает ответное раздражение. Неужели не видит, что я хочу именно ее? Или я всего лишь работодатель? Прошлым вечером, целуя ее и прижимая к себе, все ощущалось совсем иначе.

Но ведь то был лишь предлог, репетиция перед сделкой.

К черту дурацкую сделку.

— Нет.

Она приподнимает бровь.

— Нет?

Я скрещиваю руки на груди и ухмыляюсь, глядя, как Белла теряет равновесие и судорожно хватается за мою футболку.

— Нет, я не хочу флиртовать ни с кем другим.

Белла впивается в меня взглядом.

— Это... — она сглатывает. — Что ты творишь, Грейсон?

— Флиртую.

— Зачем? Здесь же никого нет.

Я вижу, как она отдаляется, как вновь вырастают стены; меня убивает, что не понимаю причин. Почему Белла не может просто принять происходящее? Я уважаю границы, правда, но... я же чувствую. Ловлю ее взгляды — в них столько жара и тоски.

Я не строю иллюзий. Знаю: Белла чувствует то же самое.

И тут волей-неволей возникает вопрос: почему же она противится?

Я пожимаю плечами и смотрю ей за спину, выбирая самый безопасный путь — тот, на котором ее не спугну.

— Тут может оказаться уборщик, камеры... или безумные фанатки, решившие за нами проследить.

Уголки ее губ подрагивают.

— И что, «фанатки» обычно караулят тебя на арене в семь вечера?

— Представь себе, да, — наглое вранье: охрана у стадиона на высшем уровне, но Белле об этом знать ни к чему. Стоит упомянуть «договор», как он, точно спасительное одеяло, возвращает ей улыбку, и холод во взгляде отступает.

— А если бы здесь и вправду кто-то был? — кокетливо интересуется она.

— Тогда бы они увидели нашу первую перепалку.

— Перепалку?

Я киваю.

— Именно. Ты раздосадована тем, как неумело я флиртую, — снова оказавшись за спиной, я обхватываю ее талию; Белла тут же вцепляется в мои руки, и я едва сдерживаю смешок. Свободной ладонью приподнимаю ее подбородок, поворачивая лицо к себе так, чтобы между нашими губами остался какой-то жалкий миллиметр. — Хотя они бы вряд ли поняли причину, ведь ты — моя девушка, не так ли?

— Да, — выдыхает она, не сводя глаз с моих губ.

Вот он, Огонек. И никаких стен в помине.

Кончиком большого пальца я провожу по ее нижней губе, наслаждаясь тем, как тепло дыхания щекочет кожу.

— Скажи, чего ты хочешь, — шепчу я надтреснутым голосом. — Прямо сейчас, как моя девушка. Скажи.

— Тебя.

Едва это слово слетает с губ, я перехожу в наступление. Прижимаю Беллу к себе, обхватив лицо обеими руками, и впиваюсь в ее губы, жадно глотая изумленный вздох.

С наслаждением стону: по коже пробегают электрические разряды. Я скольжу спиной вперед, увлекая ее за собой. Пальцы Беллы сжимают мою футболку — сперва кажется, что она просто держится, чтобы не упасть, но, к моему полному восторгу, Белла забирается ладонями под одежду.

От собственного стона