Переломный момент - Мэдс Рафферти

Только вот Грейсону совсем не обязательно знать, в каком я восторге.

Скрестив руки на груди, я киваю на джерси, которое с трудом налезло на его мощный, мускулистый торс.

— Тесновато, — замечаю я с ехидной ухмылкой.

Дразнить хоккеиста, преградившего единственный выход, — затея не из лучших, но ничего не могу с собой поделать. А может, в глубине души и не хочется покидать крошечный кокон, в котором мы внезапно оказались.

Грейсон сверлит меня взглядом. В глазах что-то меняется, и от перемены бедра инстинктивно сжимаются.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как способность противостоять его обаянию тает на глазах.

Грейсон пожимает плечами, расплываясь в такой ослепительной улыбке, что до боли хочется запечатлеть ее на снимке.

— Ничего. Просто в моей одежде ты выглядишь чертовски невероятно.

— Не привыкай, любимый, — бросаю я через плечо и толкаю Грейсона бедром, пытаясь оттеснить от двери.

Он не двигается с места. Напротив, заключает меня в ловушку, упираясь ладонями в дверь по обе стороны от головы.

— Что ты творишь, Грейсон? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь скрыть волнение, но предательская хрипотца в голосе выдает с головой.

— Обернись.

Тело каменеет; я прикладываю все волевые усилия, чтобы не подчиниться.

Грейсон склоняет голову, едва касаясь губами моего уха.

— Пожалуйста, — шепчет он.

Черт бы его побрал.

Вздохнув, я нацепляю маску безразличия и поворачиваюсь, попадая прямиком в ожидающее кольцо рук. Его мягкий, пытливый взгляд мечется по моему лицу. Грейсон что-то ищет, но что конкретно — я не знаю и, честно говоря, знать не хочу.

— Если раньше не все понимали, что мы пара, то после сегодняшнего вечера сомнений не осталось. Весь город только об этом и трубит. Но...

— Но?

Грейсон тяжело сглатывает, опуская взгляд на мои губы и не в силах оторвать глаз.

— Нас никто не видел целующимися, — выдыхает он.

Сердце замирает.

— И правда, незадача.

— Еще какая.

Я облизываю губы; Грейсон ловит каждое движение, подаваясь чуть вперед.

— Кто поверит в отношения, если мы не целуемся? Все видят, как я к тебе прикасаюсь, знают, что я парень тактильный, а мы до сих пор ни разу этого не делали.

Напряжение кажется живым и осязаемым, яростно пылает и кричит о необходимости его утолить.

Я вздергиваю подбородок, и слова сами собой слетают с языка:

— Что ж, тогда нужно это исправить.

— Думаю, стоит сперва порепетировать, — хрипло произносит он, и от низов голоса пальцы на ногах подгибаются.

— Согласна, — выдыхаю я. — Ни к чему эта неловкая возня...

— Иначе все поймут, что поцелуй был первым, — перебивает он.

— Вот именно.

Взгляд Грейсона становится томным.

— Мы не можем так рисковать.

— Ни в коем случае, — почти мурлычу я.

Дыхание сбивается; Грейсон все это время не отрывает взгляда от моих губ.

— Потренируемся? — спрашивает он.

— Д...

Не успеваю я даже договорить, как Грейсон сминает мои губы поцелуем.

Глава 29

Грейсон

Киран Эшфорд: Я взял вам с Беллой по коле

Киран Эшфорд: Куда пропали?

Киран Эшфорд: Скажешь спасибо джерси за то, что тебе обломилось?;)

Я целую Беллу.

Целую Беллу Стратфорд, и это самое потрясающее, что я когда-либо делал в жизни.

От нежного прикосновения языка к ее губам Белла приоткрывает рот, и тихий стон наполняет меня желанием, пока впервые пробую ее на вкус.

Плевать, чего стоило к этому прийти. Плевать, что все происходит под прикрытием договора.

Этот поцелуй — далеко не обычный.

Он пьянящий, властный и настолько, мать вашу, невероятный, что член становится твердым, как камень.

Я не могу думать, не могу дышать. Сосредоточен только на ее миниатюрном, мягком теле и изгибах, плотно прижатых к коже. И на руках...

Ее ладони ложатся на живот, и я не успеваю сдержать низкий, хриплый стон удовольствия. По позвоночнику пробегает дрожь, когда руки безумно нежно скользят вверх по моей груди.

Боже, я хочу, чтобы ее руки были повсюду. Хочу чувствовать их на каждом сантиметре кожи. Хочу, чтобы Белла никогда не останавливалась.

Мне всего мало.

Я вжимаюсь в ее тело, и Белла стонет, когда эрекция упирается ей в живот.

Теперь, когда попробовал ее на вкус, теперь, когда знаю, каково это — держать Беллу в объятиях и чувствовать губы на своих, я больше никогда не хочу ее отпускать.

Фиктивно или нет, но не хочу, чтобы это заканчивалось.

Хочу, чтобы мгновение длилось вечно.

Я впечатываю все происходящее в память: ощущение ее тела, мягкость губ, то, как ее волосы скользят сквозь мои пальцы, нежность кожи.

Белла немного приподнимается, вставая на носочки и обвивая руками мои плечи. Углубляя поцелуй, я жадно впитываю каждый издаваемый ею звук: каждый прерывистый стон, каждый вздох — они лишь сильнее подстегивают, делая поцелуй еще более мощным и требовательным.

Пока дверь позади нас не ударяет Беллу, заставляя со вскриком боли оторваться от моих губ.

— Кто там, нахрен, застрял? — раздается низкий мужской голос.

Я прижимаю голову Беллы к своей груди, когда Джейсон, владелец паба «О'Мэлли», неспешно заходит в кабинет. Он бросает один взгляд на меня — тяжело дышащего, словно пещерный человек, и поглаживающего Беллу по голове, — после чего разворачивается и выходит.

— Только не увлекайтесь. Не хочется тут все отмывать, — бросает он через плечо. Секундой позже дверь закрывается, и мы снова погружаемся в тишину.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, удивляясь тому, каким хриплым и тяжелым звучит голос.

Она высвобождается из моих объятий, и я ненавижу Джейсона за то, что тот прервал поцелуй.

Это был лучший поцелуй за всю мою жизнь.

Хотя что-то подсказывает: с Беллой так будет всегда.

— Да, нормально. Просто испугалась, вот и все, — откашлявшись, она выпрямляется. — Думаю, это была отличная тренировка.

— Тренировка? — переспрашиваю я.

— Для договора.

Черт.

— Точно... для договора.

Белла одергивает на себе футболку, и, боже, как же идеально она смотрится.

— Теперь все поймут, что мы делали это раньше. Не будет никакой неловкости.

— В этом вообще не было ничего неловкого, — тут же защищаюсь я.

На ее губах расцветает лукавая улыбка.

— Я знаю, Грейсон.

Мы встречаемся взглядами, и это длится, кажется, целую вечность.

— Может, вернемся в зал? — спрашивает она.

Все мое естество кричит «нет». Но нет другой причины остаться, кроме того, что хочу продолжать ее целовать. Кроме того, что хочу просто закинуть Беллу на плечо и увезти домой. Но позволить себе этого я не могу.

Поэтому выдавливаю:

— Да, пошли обратно за столик.

Всю оставшуюся ночь