Феечка - С. И. Вендел

Валлек заметно побледнел от этой перспективы, от чего Равенна прыснула со смеху. Она тут же пожалела об этом, схватившись за ребра, но не могла перестать смеяться. Оберон склонил большую голову и игриво прикусил ее губами. Они явно поддразнивали друг друга, и во время этой нежной сцены Валлеку приходилось вертеть головой то в одну, то в другую сторону, чтобы не лишиться глаза от размашистых движений рога.

— Перестань меня смешить, — простонала она.

Сцена была сюрреалистичной, но Валлек решил поддаться этому очарованию. Любовь между Равенной и скакуном ее отца была очевидна. То, что жеребец не просто последовал за ней вглубь орочьих земель, но и проделал путь на восток и обратно, чтобы присматривать за ней… это вызывало у Валлека глубочайшее уважение.

— Спасибо тебе за нее, — сказал он единорогу.

Оберон снова вскинул голову, пронзая Валлека всей мощью своего неестественного взора. Жеребец долго и серьезно изучал его, словно оценивая. От того, как это опасное древнее существо осматривало его с ног до головы, по спине пробежал холодок.

Вдруг Равенна раздраженно выдохнула. Судя по всему, между этой парочкой разгорелся какой-то спор.

— Что он говорит?

Бурча себе под нос, она наконец призналась:

— Я же говорил.

Весело заржав, Оберон тряхнул длинной гривой цвета звездного света. Склонив голову, он снова ударил копытом о землю, после чего развернулся и увел остальных единорогов обратно в лес. Валлек смотрел им вслед, окончательно сбитый с толку.

— Ты к нему привыкнешь, — как ни в чем не бывало бросила Равенна.

Он одарил ее в ужасе округлившимися глазами — по большей части чтобы снова рассмешить ее, — но солгал бы, сказав, что эта затея его не тревожит. Союз с фэйри сулил немало испытаний, но он и представить не мог, что одним из них станет попытка наладить отношения с единорогами.

Не он один почувствовал облегчение после их ухода — его штабные офицеры заметно расслабились, возвращаясь к привычной рутине обустройства лагеря.

Когда палатку установили, он приказал поставить для Равенны кушетку. Бережно уложив ее на подушки, он передал ее под дальнейшее попечение Фенны. Валлек медлил, не желая выпускать ее из виду, но лекарь в конце концов выставила его вон.

— Иди занимайся своими делами, а я — своими. Она скоро будет как новенькая.

Он мог бы не поверить в это, скажи такое кто-то другой, но Фенна заботилась о нем и его сестрах десятилетиями. Старая подруга их давно ушедшей матери, Фенна опекала их с властностью наседки и, несмотря на почтенный возраст, никогда не упускала случая отправиться с официальной королевской свитой.

— Это не дает старым костям закостенеть, — любила говорить она.

Успокоенный тем, что о его паре позаботятся и обеспечат ей максимальный комфорт, он действительно отправился проверить, нет ли для него работы. Но в основном, расхаживая среди своих воинов, он ловил момент, чтобы оценить их настроение. Он знал, что в приватном разговоре его берсерки не побоятся высказать все, что думают.

Некоторые избегали его взгляда или просто кивали, но не больше, чем он ожидал. Многие пожимали ему руку, поздравляя. Другие останавливали его, чтобы спросить, неужели Равенна — та самая человеческая провидица, к которой они привыкли.

Первую настоящую враждебность он встретил со стороны нескольких представителей восточных племен. Один из воинов клана Железногрудых угрюмо нахмурился:

— Что все это значит?

— Это значит, что она будет вашей королевой.

Верхняя губа орка дернулась.

— Сначала один король на всех, теперь королева-фэйри? Куда катится этот мир?

Вплотную подойдя к нему, Валлек злорадно улыбнулся.

— К новой эпохе, — бросил он и пошел дальше.

Недовольство восточных племен было ожидаемым. Многие наверняка будут искать способ отречься или сбежать. Сейчас Валлеку нужно было просто доставить их в Балмирру и усадить Равенну на трон. Остальное приложится.

Он почти слышал насмешливое фырканье Эйдис. Нет, конечно, все будет не так просто. Он ждал сопротивления. Но он доверял почти каждому в этом походе, а начинать с чего-то было нужно.

В конце концов Валлек добрался до хвоста колонны. Там он помог Маттиасу раздобыть несколько ящиков, чтобы соорудить подобие гроба. Ульриха, уже плотно завернутого в холстину, запечатали внутри, готовя к последнему пути. Они доставят его к дому сестры, и он будет похоронен с почестями, подобающими лорду-командующему.

Сердце щемило при мысли о том, что приходится везти Ульриха домой вот так.

Этого не должно было случиться.

Нет, случилось. Ульрих сделал свой выбор, а Валлек — свой.

Ему не хватало друга, но, честно говоря… он скучал по тому другу, которого знал в юности. По тому, кто стоял с ним плечом к плечу в битве, пил с ним у костров и строил планы в первые годы его вождества. Тогда они были почти единым целым, так похожи.

Валлек оплакивал дружбу, которая умерла где-то по дороге. Он не знал, когда и где это произошло, понимал лишь, что их пути разошлись. Он жалел, что осознал это слишком поздно и что последствием стала пролитая кровь.

Но он никогда не станет извиняться за то, что защитил свою пару.

Положив руку на заколоченную крышку гроба, Валлек вздохнул:

— Доброго пути, друг мой.

Он надеялся, что в ином мире Ульрих наконец обретет покой.

Много позже он лениво лежал на походной кровати, наблюдая, как его прекрасная пара расчесывает длинные волосы. Вернувшись вечером в палатку, он с удовольствием отметил, что Равенне стало гораздо лучше. Омытая и перебинтованная, со смазанными мазью ссадинами и наложенной на запястье шиной. Одетая в ночную сорочку, она разделила с ним простой ужин, после чего они улеглись пораньше.

Когда она во второй раз раздраженно проворчала — шина мешала справляться с волосами, — Валлек сел. Забрав у нее щетку, он устроился позади.

— Позволь мне.

Ощущать в ладони темный каскад ее волос было чистым чувственным удовольствием; мягкий шелк переливался через край, словно вода сквозь пальцы. Его мурлыканье стало глубже, пока он водил щеткой, завороженный тем, как слабый свет ламп тонет в черноте ее прядей.

Она с любопытством взглянула на него через плечо.

— Ты не обязан.

— Я хочу.

Очень хочу. Пожалуй, он готов делать это каждый вечер.

Погрузившись в тишину, Валлек наслаждался моментом; его движения были мерными и успокаивающими. Он бережно распутывал узлы, добиваясь того, чтобы ее роскошные локоны засияли. Он и не подозревал, что может получать такое удовольствие от чего-то столь будничного — не считая талфона, конечно, — но этот простой акт заботы о Равенне быстро стал чем-то, что он хотел бы повторять снова