Грешные помыслы - Ана К. Блэклейс

вообще-то о том, что он может трахать тебя до потери сознания снова и снова, пытаясь заделать тебе ребенка. Вот почему он заставил тебя выпить таблетку. Она дает защиту на несколько полных дней.

— Он на самом деле не... — я замолкаю, чтобы не стать слишком откровенной.

Сиренна отпивает капучино, приподняв брови над краем чашки, тем особым девичьим жестом, который означает, что она ждет подробностей.

— Просто скажи это, девочка: он не трахал тебя своим членом. Но это потому, что он сдерживается. Он не доверяет себе, боится причинить тебе боль. Хейли, ты заставила самого неподкупного мужчину в мире нарушить свои обеты, но он по своей природе опасен, и для него это тоже новая территория.

Боясь, что моя реакция может оказаться неловкой, я меняю тему.

— Ты знаешь других женщин, которые встречаются с такими мужчинами, как Прист и Зейн? Ну, в смысле, существует какой-то клуб? — я смеюсь.

— Я знаю двоих. Адалия Вон и леди Мия Сантори.

У меня отвисает челюсть, и если бы это было физически возможно, она наверняка ударилась бы о стол.

— Ты имеешь в виду жену дьявола Манхэттена и телезвезду, которая вышла замуж за самого завидного холостяка Америки? — О них знают все. Это истории любви, которые будут волновать воображение веками, но я не ожидала, что они... такие же, как мы.

— Именно их.

— Я и не представляла, что Джекс Вон и Деклан Сантори имеют отношение к Ордену, — шепчу я, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает.

— Они не имеют. Только Зейн состоит в Ордене. Он дружит с Пристом с детства, их вербовали вместе. С остальными двумя они познакомились через нас, девчонок, но поверь мне, они такие же крутые парни.

— О, я слышала.

Она оглядывается.

— Все слышали. И скоро все узнают о твоих отношениях с Пристом, так что готовься к настоящей буре.

Что возвращает нас к теме.

— Он сумасшедший, раз позволяет этому проявляться вот так. Он подставляется. Делает себя уязвимым.

Сиренна смотрит мне прямо в глаза, выделяя каждое слово, будто именно к этому она вела все это время.

— Его единственная уязвимость — это ты, Хейли. Именно об этом я пришла тебя предупредить. Очевидно, что Прист отбросил осторожность. Возможно, он не кричит во все горло о том, что ты его, но он делает так, чтобы каждый это видел и ни один мужчина не посмел к тебе приблизиться. Я думаю, он даже освоился в этой миссии и хочет продолжать ее вечно, просто чтобы быть с тобой, чувствовать твою кожу каждую ночь, доставлять тебе удовольствие всеми способами, какие только может придумать.

Она наклоняется ближе, ее раскосые темные глаза полны новой решимости.

— Но рано или поздно ему придется столкнуться с последствиями того, что он сделал. Нарушения обетов. Того, что он взял то, что никогда не должен был брать — женщину. Не говоря уже о том, что для монастыря и его Отцов Кузницы ты будешь дьяволом во плоти, и они не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить тебя.

Затем, тише:

— Чтобы убить тебя.

— Это предупреждение или у тебя есть предложение? — Мой ответ звучит резче, чем я планировала, но она говорит так, будто это пролог к фильму ужасов.

— Я говорю тебе это, потому что есть выход и для тебя, и для Приста. Способ для вас двоих быть вместе.

Что ж, теперь она полностью завладела моим вниманием. Она наклоняется еще ближе.

— Член Триумвирата — тройки высших чинов Ордена — может освободить Приста от его обетов. Это единственный способ для него выйти из своей касты. В таком случае у них не будет причин преследовать тебя... или пороть его до смерти, а именно такое наказание полагается за то, что он совершил.

Я вскрикиваю так громко, что люди оборачиваются в нашу сторону. Сиренна сжимает мою руку и понижает голос еще сильнее.

— Обычно добиться такого от кого-то из Триумвирата почти невозможно, но ты могла бы это устроить.

— Как? Я сделаю что угодно, — вскрикиваю я. Мысль о том, что Приста забьют плетьми до смерти только за то, что он нарушил обеты ради меня, разрывает мне сердце. Я уже вижу его, висящего на столбе со связанными над головой руками, когда эти куски дерьма сдирают плоть с его тела. С его тела воина, которое они сами же и выковали, чтобы он сражался в их битвах.

— Впечатлить Триумвират настолько, чтобы они пошли на такое — трудно, но ты могла бы выдать им сталкера.

Погодите... что?

— Выйди в сеть, свяжись с ним. Замани его в ловушку. Затем составь план с Пристом, поймай его и преподнеси Ордену на золотом блюдечке.

— И этого будет достаточно, чтобы впечатлить Триумвират?

Она качает головой.

— Нет. Но я говорила с Зейном, и вот что мы придумали.

Я позволяю ей говорить, излагать план, пока в моей голове крутятся шестеренки. Конечно, она и понятия не имеет, что половина этого плана бесполезна. У меня уже назначена встреча со сталкером.

Но по правде говоря, я подумывала о том, чтобы рассказать Присту о «Параде». В последние несколько дней я много говорила с Белль по телефону, и она заверила меня — зашифрованно, потому что Прист наверняка прослушивает мой телефон, — что с ней все будет в порядке, что ее охрану тоже удвоили и сталкер до нее не доберется. К тому же, если Прист купил для меня целую анимационную студию, велика вероятность, что он согласится защитить и Белль, если только у него уже втайне не приставлен к ней отряд. Даклинг в такой же безопасности, как и я. Я не могу придумать других людей, которым сталкер мог бы захотеть причинить вред только для того, чтобы добраться до меня.

Так что, полагаю, следующий шаг — рассказать все Присту; по крайней мере, именно об этом я думаю к тому моменту, когда Сиренна заканчивает говорить. Согласно ей и плану, который она составила с Зейном, все дело в «подаче». Зейн и Прист будут работать вместе, чтобы использовать этого подонка с максимальной выгодой. Мне просто нужно сыграть свою роль.

Но это означает признание в том, что я все это время скрывала это от него, и даже то, что я планировала сбежать. Что я настояла на возвращении в студию только ради того, чтобы иметь шанс улизнуть завтра вечером. В студии всегда полно проектов с горящими дедлайнами, так что мне не составило бы труда убедить его, что мне нужно быть здесь