Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

его лицо. Он знатно натренировался скрывать боль, но я-то знала все приметы: глубокие складки у переносицы, слегка поджатый с правой стороны рот и едва заметный прищур.

— Что с тобой происходит? — спросила я вместо этого.

Он стащил с себя футболку:

— Вот это. — Он осторожно приподнял руку, демонстрируя мне бок, и меня тут же обдало трупным смрадом. Пятнистая серая кожа окружала обширный очаг сочащегося гниения, из-под которого проглядывали ребра. — С бедром та же херня, — мрачно констатировал он, — а рука уже почти не слушается.

— Черт, — выдохнула я, инстинктивно прижимая ладонь к точно такому же месту у себя на боку. Нет, не точно такому же. Локализация была та же самая, но мое отраженное импринтингом гниение оставалось не более чем мягким губчатым пятном. Мерзко, но терпимо. Я с ужасом уставилась на его рану. — Всё становится только хуже.

— Да, — подтвердил он. — И сегодня началась боль. Гниль сама по себе не болит, но вот участки вокруг неё — вовсю. — Он потер затылок. — Плюс около часа назад навалилась убийственная головная боль, и никак не отпускает. Лютая. Долбаная Мега-Чума.

Дерьмо. Дело точно дрянь, раз уж он сам назвал эту боль лютой.

— Поешь мозгов, — скомандовала я. — Выпей кофе. И побольше воды.

— Я этой водой уже буквально заливаюсь, — отозвался он. — Кайл как раз сейчас уходит забрать пиццу, которую заказал. Накрошим мозгов прямо сверху. — Он тяжело выдохнул. — В башке будто куча мелких иголок копошится. У меня никогда раньше такого не было.

— Тогда ложись, — твердо приказала я, указывая пальцем на кровать. — Хуже точно не будет. — По крайней мере, я на это надеялась. Вся эта канитель с «Чумой» была настолько дикой штукой, что я, если честно, вообще без понятия была, что может помочь, а что навредить. Особенно теперь, когда она мутировала в Мега-Чуму.

Он присел на край матраса, затем аккуратно откинулся назад и положил руку на глаза, закрывая их от света.

— Черт, Энджел. Всё хреново. Извини.

— Заткнись, — ласково сказала я ему. — Тебе не за что просить прощения. Это мне жаль, что тебе приходится проходить через всё это дерьмо. — О том, чтобы расспрашивать его про Кайла прямо сейчас, не могло быть и речи. Час или два погоды не сделают. — Отдыхай. Тебе это нужно.

— Если сожрешь мою пиццу — я отомщу.

— Мне бы такое и в страшном сне не приснилось, — торжественно заверила я его. — Главным образом потому, что ты вечно заказываешь эту гадость с болгарским перцем.

— Кайл что-то бормотал про чисто сырную, чтобы особо не заморачиваться.

— Кайл — очень мудрый человек.

Он фыркнул.

— Так ты теперь это называешь? — Его глаза закрылись, но кожа вокруг них оставалась натянутой от дискомфорта.

— Уверена, найдутся и другие слова.

Филипп пробормотал что-то невнятное в ответ. Я растянулась на кровати, оставив между нами пару футов свободного пространства, закрыла глаза и попыталась заглушить грызущую тревогу по поводу Кайла, Джейн, Филиппа и всего остального.

В какой-то момент мне это, видимо, удалось, потому что звук хлопнувшей входной двери вырвал меня из полудремы. Через несколько секунд я услышала голос Кайла:

— Еда приехала.

Потирая глаза, я поднялась и вышла в главную комнату. Кайл как раз водружал на стол две большие коробки с пиццей. Наоми в комнате не было, но дверь в ванную была заперта, и оттуда доносился шум льющейся воды.

— О, крутяк. Спасибо, — сказала я.

Он одарил меня слабой улыбкой.

— Всегда пожалуйста. Без болгарского перца, как зака́зывала, верно?

— Да, редкостная дрянь, — кивнула я, удивленная и обрадованная тем, что он запомнил мою нелюбовь к нему. Или… возможно, это всё часть шпионской игры крота? Знай своих игроков.

Серьезно, Энджел? Я мысленно закатила глаза на свою разбушевавшуюся паранойю. С какого перепугу тот факт, что меня воротит от болгарского перца, должен быть стратегически важной информацией?

Он откинул крышку одной из коробок, являя миру ананасы с луком на одной половине и пепперони с болгарским перцем на другой.

— Во второй коробке — наполовину просто сырная, наполовину с ветчиной и грибами, — проинформировал он меня. — Пакеты с мозгами в холодильнике.

— Ты просто золото, — горячо высказалась я, на мгновение отодвинув в сторону подтачивающие сомнения на его счет. По крайней мере, прямо сейчас. Я цапнула тарелку, выудила кусок без перца, щедро выдавила на него мозговую массу и понесла в спальню.

— Хей, ЗиБи, — позвала я, слегка толкнув кровать ногой. — Хавчик прибыл. Тебе нужно поесть.

Он тихо застонал, и я поняла, что он всё это время не спал.

— Сейчас, сек.

Я прищурилась, глядя на него:

— Чувак, если ты прямо сейчас не всосешь в себя хотя бы пару кусочков, я сама их разжую и выплюну тебе в рот. А это будет верхом мерзости для нас обоих, учитывая, что на этом куске лежит болгарский перец.

Его глаза распахнулись, и он медленно принял сидячее положение.

— Единственная причина, по которой я это делаю — я верю, что ты реально способна на такую херню. — Он придвинул к себе тарелку и взял кусок.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— Пси-и-ихопатка, — констатировал он, после чего благоразумно сделал первый укус.

— Ну, до сих пор эта стратегия меня не подводила. — Я проследила за тем, чтобы он съел еще пару кусков, после чего удовлетворенно кивнула. — Ладно, доедай сколько сможешь и дрыхни.

— Какая же ты всё-таки заноза для такой мелкой сошки, — проворчал он, но есть продолжил.

— Какая же ты всё-таки проницательная ищейка для обычного солдафона, — сладко отпарировала я.

— Не будь я таким чертовски милым парнем, я бы заставил тебя взять эти слова обратно, — бросил он, закидывая в рот последний кусок, вытер пальцы и аккуратно лег обратно. — Тебе повезло.

— Еще бы, — согласилась я, улыбаясь, чтобы скрыть тревогу. Морщины боли на его лице ни капли не разгладились. Я аккуратно похлопала его по щеке, после чего выключила свет, вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.

Кайл стоял