Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

чего пошла проверить Филиппа. Он по-прежнему лежал, прикрыв глаза рукой, и даже не пошевелился, когда я открыла дверь. В луче света, падавшем из соседней комнаты, я наблюдала за медленным подъемом и опусканием его грудной клетки и слушала его тихое дыхание. Наконец-то заснул.

Осторожно выйдя и прикрыв дверь, я придвинула стул к окну в главной комнате, уперлась локтями в подоконник и принялась наблюдать за жизнью ночного города.

Щелчок и шорох открывающейся входной двери вырвали меня из тоскливого созерцания, но когда в стекле отразилась фигура Кайла, а не Наоми, я поворачиваться не стала. Бóльшая часть меня хотела извиниться за то, что насыпала соли на старую рану, но остальная часть всё еще сомневалась.

— Привет, — сказала я.

Кайл закрыл дверь и бросил:

— Энджел, — тем самым ровным тоном, который обозначал мое присутствие, но совершенно не располагал к светской беседе.

— Наоми пошла тебя искать.

Он замер на полпути между мной и дверью.

— Зачем?

— Я сказала ей, что подняла тему насчет крота, — произнесла я, безуспешно пытаясь разобрать выражение его лица в отражении стекла. — Она разволновалась.

— Разволновалась, — повторил он, и по блику на стекле я поняла, что он оскалил зубы. — Хочешь сказать, она усомнилась во мне достаточно сильно, чтобы запереживать, не ушел ли я пить чай с семейством Сэйбер.

— Блин, без понятия, — выдохнула я. — Она такого не говорила.

Он скинул куртку и бросил её на спинку стула прямо поверх моей.

— Я её знаю. Другой причины уходить у неё не было.

Я поднялась и развернулась к нему лицом, скрестив руки на груди.

— Всё из-за того, что я вспомнила про Брайана. Если уж он смог переметнуться, то…

— То, возможно, и я тоже смогу, — закончил он тем же пугающе-безэмоциональным голосом, каким говорил в подворотне.

— Но она-то тебя знает! — настаивала я. — И никогда бы в жизни об этом не подумала, если бы я сама не полезла со своими расспросами.

Он покачал головой.

— Если бы в её мыслях это уже не зрело, она бы не ушла. — Он вытащил из кармана телефон и принялся строчить сообщение — надо полагать, чтобы сообщить Наоми, что он вернулся.

— Послушай, мне всё равно жаль, что я вообще ей об этом взболтнула, — сказала я. — И извини, что я так на тебя налетела, имея на руках всего лишь одну фотографию.

— Фотографию, а вдобавок — часть моего имени, выцарапанную у могилы Криса Питерсона. Я всё понимаю. Выглядит хреново. — Он подобрал со стола коробку с пиццей и двинулся к дивану. — Извинения приняты, — произнес он, присаживаясь. — Меня не в первый раз обвиняют. И откуда тебе знать, что ты не права?

— Пожалуй, никак не знать, если честно, — призналась я, изрядно выбитая из колеи его настроем. Он, прямо скажем, не особо расшибался в лепешку, чтобы обелить свое имя. — Но я знаю, каково это — когда люди вечно думают о тебе самое худшее. Мне следовало разузнать побольше, прежде чем устраивать тебе допрос. Это было нечестно.

— В этой жизни вообще мало чего честного, Энджел, — отозвался он. Он положил телефон на журнальный столик, затем откинул крышку коробки и протянул её мне. — Это застало меня врасплох. Я погорячился.

Я выудила кусок с ветчиной, грибами и мозгами, после чего устроилась на другом конце дивана, всё еще чувствуя себя не в своей тарелке.

— Наоми рассказала мне, что ты раньше работал на Ричарда Сэйбера и что Рэйчел устроила тебе вырванные годы, когда ты примкнул к Племени. Но деталей Наоми не знала.

Он поудобнее устроил коробку с пиццей на подушке между нами и поднял на меня глаза.

— Я убил отца Рэйчел, — произнес он без малейших колебаний.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы смысл его слов вообще до меня дошел.

— Оу, — выдавила я. Я прочистила горло и положила кусок пиццы обратно в коробку. — Убил — в смысле, случайно, в автомобильной аварии? — спросила я, оставаясь неисправимой оптимисткой.

Он покачал головой:

— Я его задушил.

— Оу. — Я вжалась спиной в подлокотник дивана. Чего бы я ни ожидала, затевая этот разговор, но уж точно не такого. Неудивительно, что Рэйчел точила на него зуб. Будь это мой отец, прощение явно не стояло бы у меня на первом месте. — Зачем?

Он пересел поудобнее, ковыряя пальцем кусочек ветчины.

— Мы оба по уши увязли в секретных спецоперациях разных организаций, — заговорил Кайл с медленной, тягучей усталостью, будто силой вытаскивая из себя слова. — Мы столкнулись. Он умер.

В этот момент мне прямо-таки дико захотелось, чтобы Филипп поскорее проснулся.

— Понятно, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Судя по тому, как он это преподнес, я сомневалась, что он станет делиться подробностями — да мне, в общем-то, и не особо хотелось их знать. Я попыталась плавно перевести тему на что-то максимально нейтральное: — А как ты вообще попал на работу к Пьетро?

Кайл замер и затих, уставившись на меня в упор, словно кот, караулящий мышь. Внезапно мысль оказаться где угодно, лишь бы не под его прицельным взглядом, показалась мне просто гениальной. Я подскочила на ноги, собираясь выпалить, что мне ну прямо позарез надо в туалет. Его глаза проследовали за мной, и он заговорил голосом настолько тихим, что за ним почти не чувствовалось дыхания:

— А зачем тебе это знать, Энджел?

Горло у меня перехватило. У этого чувака вообще на любую тему пунктик, что ли?

— Я… мне просто стало любопытно, — замялась я, окончательно запутавшись. — Извини. Я ничего такого не имела в виду. — Притом что я без малейшего понятия не имела, за что вообще извиняюсь и на что я могла там намекнуть. Я знала лишь одно: любое мое слово триггерило у него эту жуткую реакцию в стиле «ты зашла слишком далеко». Я отвернулась. — Забудь. Извини, что спросила.

— Энджел, — негромко позвал Кайл.

— Клянусь, я не пыталась нарываться на неприятности.

— Энджел, — повторил он.

И тут откуда ни возьмись у меня