Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

— Что?

— Энджел, пожалуйста. Дело во мне, а не в тебе. Извини.

Я развернулась к нему лицом, чувствуя себя абсолютно растерянной и не в своей тарелке. Вся неопределенность и безумие этого дня словно разом вышибли из меня дух, и слезы хлынули уже по-настоящему.

— Я вообще ни хрена не понимаю, я вечно делаю что-то не так или говорю невпопад, и мне тут страшно до усрачки. — Я паническим жестом махнула в сторону раскинувшегося за окном мегаполиса. — Я всех только торможу. А теперь еще и с тобой опять на ровном месте в говно наступила…

— Воу, воу, воу, — перебил меня Кайл, к счастью, положив конец моему словесному поносу.

— Сюда. Присядь.

Я снова опустилась на диван и прикусила дрожащую нижнюю губу. Ну почему я такая тряпка?

Слабая улыбка скользнула по губам Кайла.

— Дело во мне, а не в тебе, помнишь? — Улыбка угасла, когда он глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух. — «Сабертон» и мое прошлое, — произнес он, покачав головой. — Обе темы даются мне тяжело.

Утирая слезы рукавом, я изо всех сил постаралась задвинуть подальше свои дурацкие комплексы.

— Ты не обязан мне рассказывать. Это не мое собачье дело.

— Да, не обязан, и да, не твое, — согласился он. Он взял кусок пиццы, откусил, прожевал и сглотнул. — Но за последние пару дней всё изменилось. А раз уж Брайан… — При этом имени он с силой швырнул кусок обратно в коробку. — Он ушел. Этот ублюдок свалил. К «Сабертону».

— Его кулак сжался, и он буквально выплюнул эти слова, хотя в глазах отразилась глубокая печаль.

— Да, это отстой. Он нас всех жестко поимел. Но почему тебя это бесит настолько сильно?

Кайл молчал целую вечность, а затем тихо произнес:

— Это он меня обратил.

Такого ответа я точно не ожидала.

— Оу, — выдавила я, просто чтобы выиграть время, пока лихорадочно соображала, как бы спросить о случившемся и не прозвучать при этом супер-любопытной носатой варварой. В итоге я забила. — Что произошло?

— Я умирал, — ответил он, и в его голосе прорезалась пугающая глубина. — Был совсем на волоске. И он меня обратил.

— Ну… вообще-то вся эта схема обычно так и работает, — заметила я. — Умираешь. Тебя обращают. Становишься зомби. Но я чувствую, что в этой истории есть второе дно.

— Умирать для этого вовсе не обязательно, — поправил он, пожав плечами. — Но я умирал. «Сабертон» практически угробил меня своим экспериментальным боевым стимулятором. Он спровоцировал агрессивную лимфому, и я был на терминальной стадии.

Когда он сделал паузу, я дорисовала картинку:

— И Брайан тебя спас. — С моей колокольни это не выглядело чем-то плохим. — Я ведь упускаю какую-то важную деталь, да?

Плечи Кайла подались вперед, и он отвел глаза.

— Я не хотел, чтобы меня спасали, Энджел, — произнес он тихим, дрожащим от эмоций голосом.

— Ты имеешь в виду, что не хотел становиться зомби. — Вот это я как раз прекрасно понимала.

— Нет, я вообще жить не хотел.

Это заставило меня притормозить.

— Тогда зачем он тебя обратил?

— У него был приказ завербовать меня.

Потеряв дар речи, я могла только хлопать глазами, переваривая услышанное.

— Энджел, — процедил Кайл сквозь зубы. — Я всю свою гребаную жизнь только и ждал, когда умру.

Я облизала пересохшие губы и обрела способность говорить:

— Я не понимаю.

Он снова перевел взгляд на меня.

— Никто не понимает. Вообще никто. — Тоскливая пустота заполнила всю его позу, его глаза, его слова; тяжелая и липкая, она буквально затягивала меня в себя.

— Кайл. Дай мне шанс хотя бы попробовать понять, ладно?

Какое-то время он молчал.

— Ты когда-нибудь хотела умереть?

Мой желудок сжался, а пальцы мгновенно заледенели.

— Да, — выдавила я, едва заставив себя вытолкнуть это слово.

Кайл едва заметно кивнул:

— Вот таким я был, сколько себя помню.

Я поджала ноги под себя и обхватила их руками.

— Почему?

Он покачал головой, уставившись в пустоту.

— Я никогда не чувствовал себя на своем месте. Вообще нигде. Даже в собственной шкуре. — Он подался вперед, уперевшись локтями в колени. — Мне было десять лет, и я уже мечтал о том, как уйду.

— И когда ты наконец-то был готов, — медленно произнесла я, — Брайан отобрал у тебя эту возможность.

— Я никогда не был суицидником, — пояснил он мне. — Есть разница между желанием уйти и суицидальными наклонностями. Я знаю, что эту грань тяжело уловить, но…

— Нет, — перебила я. — Я улавливаю.

Он тихо выдохнул:

— Я был готов. Я ненавидел доктора Керазни за то, как всё обернулось, но уйти я был более чем готов. Всё было решено.

Какое-то время мы сидели в тишине, пока до меня доходил весь масштаб этого чудовищного насилия над волей человека.

— Ну и сукин же он сын. Обратил тебя против твоей воли и заставил впрячься в работу. — Меня аж передернуло.

— Я пытался убить его в процессе. Пытался убить себя.

— Но почему ты тогда пошел работать на Пьетро? Я имею в виду, черт. То, что они с Брайаном с тобой сотворили — это же дичь полная.

— При обычных раскладах я бы и близко не подошел, — ответил Кайл. — Но когда господин Иванов во всём разобрался, мы с ним долго беседовали. Я был ему нужен, и я разделяю его цели. Я рассудил, что если мне уж суждено торчать на этой гребаной планете, то я не против поработать на человека, который костью в горле стоит у «Сабертона».

— Ты ведь реально ненавидишь «Сабертон», да? — Такой уровень эмоций в его голосе подделать было просто нереально.

— Я ненавижу то, во что превратился «Сабертон» за последнее десятилетие — с тех пор, как Ричард Сэйбер скооперировался с доктором Керазни и открыл эту лабораторию