Как зомби из трущоб вернула свой кайф - Диана Роулэнд

— Даже не думай об этом, — отозвалась она, а затем добавила: — Повиси секунду на линии.

— Я услышала, как она прикрыла трубку, и донесся какой-то приглушенный разговор. — Энджел, извини, но мне пора бежать.

— Всё в порядке. Спасибо, что перезвонила. Пожалуйста, береги себя.

— Не переживай за меня. На следующей неделе я вернусь в Луизиану. Может, выпьем по чашечке кофе?

Я слабо улыбнулась:

— Было бы здорово. Спасибо. Береги себя.

Мы попрощались. Я опустила телефон и облокотилась на перила. На улице внизу я разглядывала велосипед с мигающим фонариком, который лихо лавировал в потоке машин, и услышала гудок такси, когда велосипедист подрезал его прямо перед бампером. Далекие сирены сливались с глухим буханьем музыки из проезжавшего мимо автомобиля. По тротуару, не спеша, шла под руку прилично одетая пара в длинных пальто; они склонили головы друг к другу, с улыбкой переговариваясь и старательно избегая зрительного контакта с нищим.

— Черт побери, Энджел.

Вздрогнув от неожиданности, я развернулась и увидела Наоми: она стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди.

— Тебе следовало рассказать мне про Маркуса, — пристыдила она меня; в её тоне сквозило раздражение, но в глазах читались тревога и обида.

Я ссутулилась:

— Извини. Для этого реально не было подходящего момента. Мне не хотелось выдавать комбо в стиле: «Мне нужно в туалет. Можем притормозить на следующем съезде? О, кстати, я тут со своим парнем рассталась».

— Ну и дела, — вздохнула она. — Какого хера он вообще думал, вываливая на тебя этот переезд в Новый Орлеан как снег на голову?

— Хотел сделать сюрприз, наверное. — Я прошла в комнату и плашмя рухнула на диван. — Судя по всему, он решил, что в округе Сент-Эдвардс меня особо ничего не держит.

Она плюхнулась рядом со мной. Надо признать, диван был на редкость приспособлен для эффектных плюханий.

— Я требую всех подробностей, до единой, — твердо заявила она. — Но сначала — что сказала Джейн?

— Я рассказала ей вообще всё, что смогла вспомнить, попутно поделившись удручающим предчувствием, что она всё равно потащится на это мероприятие.

— Это максимум, что ты могла сделать, — произнесла Наоми, но по ней было видно, что она полностью разделяет мое разочарование.

— И что нам, блядь, теперь делать? — Я со злостью запустила пятерню в волосы. — Мне кажется, она всё равно туда пойдет, и я ни хрена не могу с этим поделать.

Наоми резко поднялась, сцапала меня за запястье и рывком вздернула на ноги:

— Нет, можешь. — Она отступила на шаг и оценивающе окинула меня взглядом со всех сторон. — Мы идем искать тебе платье.

Глава 19

— Я выгляжу как ребенок, который стащил чужие вещи, чтобы поиграть в переодевание, — с сомнением произнесла я, разглядывая свое отражение в ростовом зеркале нашего люкса.

Я не могла отрицать, что у Наоми потрясающий вкус и она отлично разбирается в моде. Жизнь в семье Сэйбер накладывает свой отпечаток. И как бы сильно меня ни раздражали ранее её извращенные взгляды на деньги и доходы, приходилось признать: это чертовски удобно, когда у нее в заначке куча бабок, а спуск баснословной суммы на платье, туфли и аксессуары для нее — даже глазом моргнуть не успеваешь. Но сам факт того, что на мне надето платье, которое стоит столько, сколько я зарабатываю за месяц, казался дичью несусветной.

— Вовсе нет, — рассеянно отозвалась она, окидывая меня оценивающим взглядом. — Всё будет смотреться намного круче, когда я уложу тебе волосы и сделаю макияж. — Она нахмурилась. — Обувай туфли, — скомандовала она.

Вздохнув, я подчинилась. Весь сегодняшний день прошел примерно в таком духе. После её заявления «Мы идем искать тебе платье» Наоми протащила меня по всему Манхэттену, заставляя перемерить, кажется, вообще все платья и туфли в этом городе. Первые пару магазинов это было даже весело, но после седьмого или восьмого всё превратилось в сплошное размытое пятно из шелка, такси и высокомерных продавцов. Не говоря уже о том, что Наоми наотрез запрещала мне притормаживать и глазеть на что-либо. Исключением стала лишь одна короткая остановка, чтобы посмотреть на группу парней-подростков, выдававших безумно крутые гимнастические танцевальные движения. И единственная причина, по которой она разрешила мне остановиться — я просто шмякнулась задницей на землю, как трехлетка во время истерики, и заявила: если она хочет, чтобы я двигалась дальше, ей придется нести меня на руках.

Тем временем Филипп и Кайл укатили на разведку. По крайней мере, именно эту сказочку они скормили Наоми. Я им дико завидовала, особенно с учетом смутного подозрения, что часть их «разведки» проходит в каком-нибудь спорт-баре.

Справедливости ради, Наоми полностью реабилитировалась во время нашей последней остановки перед возвращением в отель. Это был лощеный и пафосный салон красоты, где улыбающиеся женщины подстригли и отполировали мне ногти на руках и ногах, а худощавый мужчина с колючим черным ежиком волос и густым фальшивым французским акцентом исправил цвет моих волос — превратив его в бледный блонд вместо пережженного пергидроля — и состриг всё лишнее, превратив прическу из ободранного мочала во что-то приличное. В какой-то момент мне показалось, что эта вылазка закончится кровавым насилием, когда Наоми бросилась отбивать меня от попыток месье Фальшивого Француза сделать мне укладку, настаивая, что сделает всё сама позже. К счастью, мужчина вовремя сообразил, что в этой битве ему точно не победить.

Однако сильнее всего Наоми реабилитировало платье, на котором она в итоге остановила свой выбор. «Ты должна выглядеть так, словно ты там своя», — заявила она, и в этом платье я стопудово буду выглядеть именно так. Темно-синее, с рукавами три четверти, чтобы полностью скрыть мое гнилое пятно на ребрах, оно имело V-образный вырез и приталенный лиф, который плавно облегал бедра и переходил в юбку в пол — достаточно широкую, чтобы в ней можно было легко ходить, но без лишних слоев ткани, которые путались бы под ногами. Но моей самой любимой и улетной фишкой этого платья был миллиард легких лепестков из полупрозрачной ткани и крошечных