Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Обыскать сад, – приказал Робер. – Если уйдут, всех повешу…

Наемники кинулись прочь, с герцогом осталось человек шесть.

Робер подошел к телу короля, которое уже сняли с двери.

Даже в смерти Гардвейг оставался Львом Уэльстера. Поверженным, но яростным и грозным. Он до последнего защищал свое логово, свою самку… и защитил ведь!

Робер плюнул на труп. От души пнул его ногой.

Бесполезно, ярость все так же кипела в душе.

– Я доберусь до твоих детей, – пообещал он мертвецу. – И род твой пресеку…

Наемники переглядывались.

Одно дело, когда смена династии. Это – дело житейское, власть, деньги, бабы… тут все понятно. А вот когда такое…

Никто, нигде, никогда не любит безумцев. От них стараются держаться подальше, сегодня у них один враг, а завтра им покажется, что ты на них посмотрел не так…

Брррр… увольте.

Выбора у них все равно не было.

– Секиру мне найдите, – развернулся Робер.

– Секиру?

– Топор, меч… что угодно, чтобы ему голову отрубить! – рявкнул герцог. – Не тащить же всю тушу в тронный зал?

Это наемники понимали. Да и оружие найти было не сложно, позаимствовать у одного из рыцарей…

Топор, правда, оказался хоть и боевым, но тупым и ржавым, так что голова отрубилась не с первого раза, а герцога изрядно обляпало кровью. Так он в бальный зал и направился.

С головой в руке.

Наемники следовали за ним, переглядывались… и приходили к одинаковому выводу. Если будет возможность – линять надо. Быстро и не с пустыми карманами.

Очень быстро.

***

– Вот бальный зал, – Мария стояла на балкончике вместе с Джерисоном.

Граф осматривал все… да нет здесь ничего подозрительного! Нет! Неоткуда ему взяться!

Но почему чувство опасности уже даже не свербит, а звенит, громыхает, словно колокол бьется за грудиной? Что происходит?

Долго размышлять Джесу не пришлось.

Двери бального зала распахнулись, с балкончика их как раз было идеально видно, и…

Нет, такие развлечения на балу ни в одной стране не предусмотрены. Являться в зал, держа в руке голову короля. А это был именно Гардвейг. Его грива волос, его корона…

И капли крови, мерно падающие на пол.

Джес видел их даже отсюда, с балкона, словно алые цветы распускались на белом мраморе пола…

Мария пискнула и упала в обморок. Она тоже поняла…

Джес порадовался за девушку. И за себя тоже – ни воплей, ни визга, ни крика… тихо-благородно полежит в обмороке пару минут. Но на всякий случай присел за балюстрадой, продолжая наблюдать, и устроил Марию у себя на коленях.

Интим? Забота?

Вот ни разу. Если очнется и будет орать, можно ей быстренько рот зажать, только и всего. Еще не хватало привлечь внимание, не выяснив…

М-мать!!!

Лиля же была ТАМ!!!

ЛИЛЯ!!!

Джерисон и не подозревал, как много значит для него жена. А сейчас резануло по сердцу. А вдруг она… тоже?!

Нет!

Не может быть!

Он бы почувствовал!!!

Герцог Альсин медленно пересек залу, остановился перед женщиной в длинном плаще с капюшоном – и поднял голову перед ее лицом.

Та медленно подняла руки – неуместно белые на фоне черного плаща, развязала завязки, и лужица шелка нефтяным озером растеклась на полу.

Следом упала маска.

Блеснули камни диадемы в волосах…

Женщина протянула руку и коснулась мертвой головы.

– Мы благодарим вас, герцог. Вы исполнили свой долг.

– Для меня честь служить вам, моя королева!

В зале повисла мертвенная тишина, и в хрупком стеклянном безмолвии чей-то голос тихо произнес:

– Ее величество Альбита?

***

Чего стоило Джерисону промолчать и не выдать себя – знал только он. Но – молчи, молчи…

А ее величество тем временем прошлась по залу, дошла до трона и спокойно уселась на него. Вскинула точеную головку.

Лиля мигом бы объяснила супругу, сколько там килограмм штукатурки на красивой мордашке, но жены рядом не было.

– Мои подданные. Я знаю, что говорилось о моей смерти. Благодаря мужеству герцога Альсина мерзкий заговор против меня удалось раскрыть, а покушение – предотвратить. Мой муж, как вы знаете, нарушал многие законы…

Шевельнулась Мария.

Джерисон мигом зажал ей рот ладонью, чтобы и пискнуть не вздумала, покачал головой, глядя в испуганные карие глаза, жестом показал, что надо хранить молчание.

И снова вниз. Туда, где ее величество, улыбалась, и произносила:

– … была беременна долгожданным наследником, и родила его. Мой сын, наш с Гардвейгом сын, зачатый в законном браке, Генрих Уэльстерский…

Мария вгляделась в женщину. А потом в глазах ее появилось понимание, но сказать она ничего не успела.

В зал ввели ее сестер.

Альбита встала с трона.

– Мои дорогие девочки… Джейн, Катрин, Лиззи, малышка, как ты выросла… обнимите же свою мамочку. Робер, а где Мария? Моя старшенькая?

– Ищем, ваше величество, – поклонился герцог Альсин.

Старшенькая так вжалась в Джерисона, что отодрать бы и втроем не смогли. Джес погладил ее по волосам, мол, спокойно, никто тебя с балкона спихивать не собирается.

К любящей-то мамочке…

– Как найдете, немедленно препроводите ко мне! Бедная малышка, она так настрадалась!

И широкие объятия.

Девочки стояли ни живы, ни мертвы, Джес сильно подозревал, что им сделали внушение. Если не пойдешь за матерью, пойдешь за отцом, как-то так…

Мария повернулась к Джерисону.

– Эд? Кор? Милли?

Тихо-тихо, едва обозначая эти слова одними губами. Но Джерисон и сам надеялся.

Глупое чувство?

Может быть. Но там ведь и его жена была. И… если бы что-то, неужели Альбита не…

Додумать Джес не успел.

– Где остальные дети моего покойного супруга?

– Ищем, ваше величество.

Альбита топнула ногой.

– Найти. И девку, которая занимала место на троне – тоже!

Робер опять поклонился.

Мария перевела дух, сжала руку Джерисона.

– Мы… что мы можем сделать?

– Выбраться отсюда, – просто ответил Джес, уже прикидывающий варианты. – Это самое лучшее, что можно придумать.

– А…

– А потом я вас оставлю в безопасности и вернусь их поискать.

– А если за это время…

– Думаю, ее величество лучше знает дворец, чем вы.

– Мария.

– Хорошо, Мария. Тем не менее?

Девушка кивнула.

– Мы можем пройти к дверям… как бы лучше?

– А какие есть варианты? – задумался Джес.

– В таком виде? – оглядела себя и спутника Мария. – Никаких.

– Тоже верно…

– Но я могу дойти до прачечной, я знаю, где она…

Джерисон опустил ресницы. И то сказать, двое слуг, которые бегут из дворца, вряд ли вызовут подозрения… граф Иртон опять посмотрел вниз.

Хорошо балюстрада была достаточно частой, и видно его не было. Потому как