Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

class="p1">Граф бросился вперед с яростью слепого отчаяния. Достать, хоть кого-то, но достать, задержать… сразу три клинка сверкнули, вонзились, и граф повис на них всей тяжестью, сбивая в сторону, своим телом закрывая дорогу к королю.

Выиграть хотя бы минуту!

И ее Гардвейгу хватило.

Последнее, что услышал граф, был королевский рев:

– ИЗМЕНА!!! К ОРУЖИЮ!!!

Потом сознание окончательно померкло.

***

Два гвардейца вскочили, но сделать толком ничего не успели.

Равно как и Гардвейг. Нападающие, отшвырнув труп, уже ломились в дверь.

Его величество схватил за ножки стол, и попер вперед, как кабан на копья, примерно с тем же настроем. Я умру, но и вас, твари, со мной зароют!

Силища у короля была медвежья, столом он вертел достаточно легко… да, потом это стократ отольется, но до «потом» еще дожить надо. Первых двоих наемников король просто смел с пути, потом, опомнившись, с боков его прикрыли гвардейцы.

И все же Гардвейг понимал, что ему не уйти.

Здесь и сейчас игра проиграна.

Выжить?

Об этом он никогда не думал, спину всегда прикрывал брат. Но сейчас Альтреса нет.

А там, дальше, в детской, Милия и его сыновья…

И Гардвейг выигрывает драгоценные минуты для них, молясь Альдонаю…

Хоть бы успели.

Хоть бы ушли.

Про Лилиан Иртон он и не вспомнил.

Милия.

Эдуард.

Корин…

Здесь и сейчас он умрет за них, и прекрасно это понимает. Не успеет к ним никакая помощь. Но бежать и спасаться? Это Гардвейгу и в голову не пришло.

Его право – решать за что и когда отдать свою жизнь.

Право короля.

Упал один гвардеец, припал на колено второй, его величество выхватил у кого-то меч, и рубился, рыча от ярости. Отступая к двери, в которую никто не должен был пройти.

Только через его труп.

Только…

Позади наемников возник Робер Альсин. С арбалетом.

Звонко и отчетливо пропела тетива.

Его величество споткнулся на полушаге.

Герцог не промахнулся, попал, куда целил – чуть пониже шеи, в подключичную ямку, и стрела пробила Льва Уэльстера насквозь, пришпиливая к двери.

Несколько минут он еще был жив, и солдаты не решались подойти к умирающему королю.

Робер смотрел.

Спокойно, холодно, жестоко, впитывая каждую подробность, каждый вздох и стон умирающего человека.

Спи, моя родная Камилла, спи спокойно.

Теперь я отомстил за тебя.

***

Лилиан ураганом метнулась по комнате.

– Ваше величество, запасной выход – есть?

Милия была бледной, как смерть.

– Ч…то…

– Бунт. Если не уйдем, нас убьют.

– Гардвейг?

– Пока держится, – соврала Лиля. Сколько он там еще продержится… минут десять, не больше. И даже если подойдет подкрепление, их достать успеют… умирать не хотелось.

Пробовала – не понравилось. Так что…

– Мне надо к нему.

– Чтобы его убили, когда он будет вас защищать? – Лиля без всякой жалости схватила королеву за плечи, тряхнула, приводя в чувство. – Надо поднимать войска! НЕМЕДЛЕННО!!!

Что там надо было поднимать… да плевать ей было на это три раза!

Сначала – удрать, потом разбираться. Зато Милия пришла в себя.

– Берта…

Нянька уже была готова. В руке какой-то узел, младшего ребенка держит за руку, старший держится сам за ее юбку. Лиля быстро перехватила Эдуарда.

– Сама пойдешь?

Тыкать королеве – не лучший тон, но выбора все равно не было. Либо-либо…

Милия медленно кивнула,, словно во сне.

– Куда? – спросила Берта, признавая в Лиле более сильного духом. Командир должен быть всегда один, иначе дело кончится провалом. Полным.

Лиля бросила взгляд на окно, но сделать ничего не успела. Двигаясь словно сомнамбула, Милия, подошла к стене.

– Гард показал мне этот ход....

Под нажимом тонких пальцев повернулась стенная панель.

– Берта! – рявкнула Лилиан.

Служанка ринулась внутрь первой. Лиля огляделась, кинулась к окну.

Второй этаж, причем не коммунальный… метров пять до земли. Ну и ладно…

Распахнуть окно, вниз кучу всякого мягкого барахла, типа подушек-одеял, штору за окно, вторую… нет времени привязывать.

Оторвать – и выкинуть к чертям собачьим, создавая хоть на пять минут, да отвлекалочку!

Хоть так…

Ее величество застыла, как статуя Свободы. Да твою ж так и этак, нашла время размышлять!

– Милия!

Ее величество замотала головой.

– Мне… я должна…

– Живо внутрь! У тебя трое детей, м-мать!

И так это было сказано, что Милия поняла – спорить бесполезно. В лучшем случае ее потащат за руку, в худшем… пинка дадут для скорости. И плевать Лилиан Иртон, что перед ней королева. Вот плевать. Можно – по буквам.

Не до титулов тут, жизнь спасать надо.

Милия медленно прошла вперед. Шаг, второй… Лиля шагнула в проем, и потянула панель на себя. Та защелкнулась с резким звуком.

– Нас отсюда слышно?

– Н-нет, – покачала головой Милия. – Кажется…

– Ее как-то можно поставить на стопор?

– Куда?

– Чтобы снаружи не открыли? – перевела Лиля.

– Нет.

– Черт! – потеряла всякую осторожность графиня. – Черт, черт, черт!!! Ладно! Куда ведет этот ход?

Они медленно спускались по лестнице.

– На первый этаж, – объяснила Милия. – Оттуда можно подняться в королевские покои, выйти в Охотничий зал…

– Есть ход за пределы дворца?

– Да. Но…

Лиля схватила женщину за руку, крепко встряхнула.

– Милия, очнись! Там сейчас твой муж, ему плохо! Ему нужна помощь! Соберись, девочка…

Захныкал испуганный Корин.

– Гардвейг…

– Если он жив – ты ему поможешь. Если с ним что-то случится, ты должна сохранить хотя бы его детей, – жестко сказала Лиля, – или это предательство будет. Он тебя ТАМ никогда не простит.

Милия кивнула.

Ахнула, согнулась вдвое…

– Ну не твою ж мать об стену?

Матерные выражения Лиля не удержала, и ничего удивительного.

Общая обстановка.

Они в потайных ходах королевского замка, в которых она лично ни ухом, ни рылом. И заблудиться тут – как нефиг делать.

У нее на руках пожилая нянька и рожающая королева.

Двое детей до пяти лет.

Муж неизвестно где, дочь… ну, с дочерью без вопросов. За Мири она спокойна, эввиры ее не выдадут, а вирмане вытащат и из города и из страны, они это могут. Даже если бунт и смена власти…

Бунт?

Лиля даже и не сомневалась, что это – ОНО.

После жизни в России, где бунты и революции за последний век стали почти что народным развлечением, после всего, что она насмотрелась за свою жизнь…

Бунт, однозначно.

А у нее на руках все радости жизни. И их надо кормить, одевать, куда-то пристраивать, прятать, да и самой бы хорошо выжить.

Положение хуже губернаторского?

Губернатор, милый, давайте поменяемся? Я уже заранее на все согласная! *

______________________________

* это выражение пошло из коннозаводческого арго. Губернатором там назывался самец-пробник,