Падшие Боги - Рэйчел Ван Дайкен

И руна отозвалась мне.

Моей сущности.

А главное, она реагирует на нашу кровь.

Неужели это я каким-то образом помогаю разжигать бурю внутри Арика? И что произойдет, если все воспоминания, его собственные и Мьёльнира, обрушатся на него разом? Может ли это убить? Мы не говорили об этом напрямую, но я подозреваю, что часть способностей Арика находится в спящем состоянии, чтобы защитить его.

С другой стороны, молния его не убила, так что, возможно, он уже защищен. Как удобно для Арика, думаю я, иметь судьбу, предназначение, четкую карту рун, указывающую путь, и защиту сверхмощного оружия, которое каким-то образом из всех людей на этой проклятой планете выбрало именно его.

Меня выбирали лишь для смерти.

Интересно, не является ли это для Арика шансом выбрать жизнь.

Глава 47

Арик

Стук такой громкий, что я едва не падаю с кровати. Быстрый взгляд на часы подсказывает, что еще глубокая ночь. Если это Рив, пьяный и желающий поболтать, я его убью. Сердце колотится, я распахиваю дверь.

На пороге стоит Рей. Босая. С пустым взглядом. Беззащитная. Выглядит как любая жертва из криминальных сериалов за секунду до того, как все идет не так.

В руках у нее сколотая кружка с надписью: «Кошки тоже люди». Не говоря ни слова, она проходит мимо меня, идет к раковине, наполняет кружку водой и жадно выпивает ее, словно неделю пробыла в пустыне. Вода стекает по ее подбородку, капает на голые ноги, и я вдруг замечаю, насколько они голые.

Ноги. Голые ноги. Где, черт возьми, ее штаны?

Мой взгляд поднимается вверх. На ней только белье и шелковый пижамный топ, который скрывает ее маленькую фигуру, и подчеркивает каждую линию одновременно. Я вижу ее соски, проступающие через ткань, и у меня пересыхает во рту.

— Рей? — голос дрожит. — Рей, проснись. Серьезно. Я не хочу умирать во сне, и ты тоже. Просто… иди обратно в свою комнату.

Она не слушает. Лишь толкает меня в грудь, все еще держа кружку в руке, и подталкивает обратно к кровати. Это какой-то странный побочный эффект пробуждения третьей руны? Прежде чем я успеваю среагировать, она забирается ко мне, тянет за собой и прижимает к стене.

— Рей, — предупреждаю я. Я соглашался, что по крайней мере на время мы будем на одной стороне. Я не имел в виду одну сторону этой чертовой кровати.

Не думай о ее ногах. Это та самая проблема, которую нам совершенно не нужно добавлять.

— Не заставляй меня нести тебя…

Она закидывает на меня ногу, фиксируя меня на месте.

И вдруг я успокаиваюсь.

Становлюсь таким спокойным.

Точно так же, как тогда, когда она поцеловала меня в кабинете Сигурда, когда пыталась заставить меня унять свой гнев. Точно так же, как когда мы коснулись третьей руны.

А что, если просто позволить этому быть?

Отдохнуть вот так, рядом с ней.

Утонуть в тишине, которую она приносит посреди хаоса. Ее вес на мне, уравновешивает, успокаивает, словно буря в моей крови наконец утихла. Не просто утихла, а обрела покой.

Ее дыхание щекочет мне шею.

— Всего пять минут, — шепчет она, голос ее затуманен сном.

И Боги, помогите мне, мои веки тяжелеют.

Может, смерть и правда стоила бы того сна, что последует за этим.

Последнее, о чем я думаю, это дом, которого я даже не знаю, с деревьями, настолько высокими, что они закрывают солнце. Ветви, спутанные серебряным инеем, который никогда не тает. Вдали поднимаются зубчатые ледяные горы, их вершины утопают в грозовых облаках. Воздух пахнет железом и снегом, но под этим запахом тянется тепло соснового дыма, словно где-то совсем рядом горит огонь. Как теплое ощущение от солнечных лучей, как теплое прикосновение Рей.

Я с рывком просыпаюсь, когда срабатывает будильник, и сразу происходят две вещи. Рей поднимает на меня взгляд с кровати и визжит, одновременно ударяя меня кулаком в лицо.

— Твою мать! — рычу я. — Какого черта, женщина?! Для этой ерунды слишком рано! Убирайся из моей комнаты!

Она скатывается с кровати, падает на пол, потом вскакивает и тоже кричит:

— Почему я в твоей комнате? В твоей кровати! — орет она в ответ. Ладно, значит, она точно была лунатиком.

Я потираю ноющий глаз.

— Ну да, конечно же, я просто пошел к тебе в комнату ночью, вскрыл замок, схватил твое бойкое маленькое тело, не забыв прихватить совершенно не характерную для Рей Стьерне кошачью кружку, и решил использовать тебя как плюшевого мишку. Я похож на человека, который хочет спать с колючим, вооруженным ножом кактусом?

Она отступает к двери, слегка приоткрывая ее, чтобы уйти, но затем оборачивается:

— Между прочим, мне нравится эта кошачья кружка, большое спасибо. И почему я кактус? И у них нет ножей, Арик! У них есть… острые штуки, которые, ну… Черт, как они называются? Рано еще. Почему я здесь, почему я здесь с тобой, почему я не…

— Тебе стоит спать в штанах, Рей. Серьезно.

Не то сказал. Ее глаза сразу темнеют, как будто она все-таки собирается зарезать меня ножом.

Она подпрыгивает, когда раздается стук в дверь. А затем кто-то толкает ее, и она распахивается.

Рив вальяжно входит с кофе в руке и замирает, переводя взгляд с меня на Рей и обратно. Он открывает рот.

— Не. Говори. Ни. Слова, — шиплю я, тяжелым от сна и раздражения голосом. Где же сейчас бури? Казалось бы, в этот момент молния должна ударить прямо между нами.

Он поднимает свою чашку кофе.

— Я и не сказал. У меня перехватило дыхание, но у меня выдержка куда более зрелого мужчины. Так что же, она выползла из гроба, чтобы тебя убить, или это было… запланированное мероприятие?

Я бросаю на него гневный взгляд.

— Я мирно спал, когда Сталкер Стьерне…

— Звучит неплохо, — смеется он.

— Я тоже так думаю, — ухмыляюсь я.

— Эй! — кричит Рей.

— В общем, — продолжаю я, — вот эта вот пришла сюда, выпила мою воду из своей странной кошачьей кружки, потом прижала меня к кровати и… уснула.

— О, она спит, — Рив подмигивает. — Понял.

— Нет, это не эвфемизм для секса, Рив. Она буквально взяла меня в заложники и уснула.

— Да ладно! — Рей хватает одну из моих толстовок и надевает ее. — Как будто я достаточно сильная, чтобы прижать тебя к чему-либо. Ты же Великан!

Ее лицо бледнеет, будто она понимает, что только что выдала меня,