Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

ничто по сравнению с ломотой в теле и болью в ногах после целой ночи на каблуках. Я поджимаю пальцы, словно массируя их, и блаженно вздыхаю. Я провожу под струями воды долгие минуты, ожидая, что Делко присоединится ко мне, и намеренно оттягиваю момент выхода.

Есть что-то в душе или в ванне такое, что приостанавливает время и дарит передышку. Кажется, будто снаружи ничего не происходит и мир замер, ожидая, пока ты закроешь краны, чтобы снова начать вращаться.

Спустя вечность я выныриваю из своих мыслей, вспениваю шампунь на волосах и намыливаю кожу гелем, мягко массируя живот, чтобы прогнать последние остатки тошноты.

Смыв пену, я выключаю воду и выхожу из душа, завернувшись в мягкое махровое полотенце.

Теперь всё стихло. Только последние капли, падающие из лейки душа, нарушают давящую тишину моей маленькой квартиры.

Я замираю и прислушиваюсь.

На мгновение мне становится страшно: а вдруг Делко ушел, пока я была в ванной?

Ком тревоги подступает к горлу. Я бы поняла, если бы он захотел запереться у себя после всего, что случилось — после того, что он только что сделал…

Но он бы предупредил меня. Конечно.

Я осторожно выхожу из ванной и иду в спальню.

Делко сидит на краю моей кровати, молчаливый, выглядящий почти подавленным.

Испытав облегчение от того, что он всё еще здесь, я хмурюсь, чувствуя, как расслабляются плечи.

Мне почти стыдно за мысль о том, что он мог бросить меня, даже не попрощавшись.

Он поднимает голову, услышав мои шаги, и его взгляд буквально прошивает меня. Я откашливаюсь, пытаясь прогнать остатки тревоги из желудка.

Теперь я всерьез беспокоюсь за его состояние.

Всё дело в моем отце и в том, что он не смог вспомнить свой грех?

Я вздыхаю, подходя к нему и плотно прижимая полотенце к груди.

— Всё в порядке? Почему ты не пришел ко мне? — спрашиваю я, вставая прямо между его разведенных коленей.

Делко бросает короткий взгляд в сторону коридора, понимая, что я о душе. Он качает головой, глядя на свои сцепленные руки. Затем разжимает их, обхватывает меня за бедра и притягивает к себе.

— Я думал, тебе нужно побыть одной.

Я хмурюсь, а затем криво улыбаюсь. Я понимаю, что это больше похоже на гримасу, чем на улыбку.

Я усмехаюсь.

— Почему?

— Из-за того, что я сделал, — говорит он, пожимая плечами, будто ответ очевиден.

Взгляд, который он бросает на меня снизу вверх, внезапно становится неуверенным.

Он серьезно думает, что произошедшее с моим папашей задело меня настолько сильно?

Я закатываю глаза.

Делко должен перестать думать, будто я питала хоть каплю симпатии к этому типу. Или хотя бы капельку уважения.

Ничего подобного.

Он всегда считал, что я здесь, в Штатах, ради отца. Но он должен раз и навсегда запомнить: Алек Гарсия был для меня никем, просто чужаком.

— Делко, я его даже не знаю.

Я запинаюсь.

— Не знала, — поправляю я себя. — Он был для меня посторонним, и то, что случилось… То, что он возбудился, если мы об этом говорим, — я вопросительно смотрю на него, и он проводит языком по сухим губам. — Меня это только удивило и вызвало отвращение. Я не ожидала такого, вот и всё. Это сделало его еще более мерзким.

Я поджимаю губы, глядя на свои пальцы на ногах и осознавая то, что собираюсь сказать:

— И… я рада, что он мертв. За то, что он сделал с твоей семьей, за то, как он поступал с Кристен и… моими младшими братьями. И за то, что он сделал с моей матерью и со мной.

Пальцы Делко сжимаются на моих бедрах, затем скользят вниз к икрам, лаская мои ноги сверху донизу.

Я поправляю узел полотенца, кладу руки ему на плечи и перебираю короткие волосы на его затылке.

Между нами внезапно повисает тишина. Он долго смотрит на мой живот, погруженный в свои мрачные мысли.

Наконец он поднимает на меня взгляд; черты лица заострились, в глазах вспыхнул яростный огонек. Кажется, на смену сомнениям пришли решимость и твердость.

— Значит, я сделал то, что должен был, — утверждает он глубоким, низким голосом.

Тень улыбки трогает мои губы, и я наконец опускаюсь к нему на колени. Его левая рука машинально обхватывает мою талию, прижимая к себе, в то время как другая рука на моих бедрах забирается под полотенце, гуляя от бедер до колен.

Как мило с его стороны намекать, что он сделал это и ради меня тоже, хотя мы оба знаем, что именно на самом деле им двигало.

— Ты бы сделал это в любом случае, — подкалываю я его.

Он не отвечает, просто наблюдает за мной.

Сначала мне кажется, что я смогу выдержать его взгляд, но мои глаза быстро переключаются на его лицо.

Его шрам поблескивает в серебристом лунном свете, который пробивается сквозь окно спальни и заполняет комнату. Я рассматриваю его, завороженная этой физической особенностью, которая делает его странно красивым.

В памяти всплывают его школьные фотографии, и, эгоистично, я предпочитаю его нынешнего. Тот Делко с фото — не мой. Я ловлю себя на мысли, что эта авария сделала его идеальным в моих глазах. И, возможно, без этого ужасного события мы бы никогда не встретились.

Я не воспеваю то, что ему пришлось пережить, но… и не проклинаю это.

Внезапно я смущаюсь, щеки обжигает жаром. Я отворачиваюсь, делая вид, что изучаю его татуировки.

Откашливаюсь.

— Ты останешься на ночь? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.

Он молчит несколько секунд, прежде чем кивнуть.

Удовлетворенная, я собираюсь встать, чтобы надеть пижаму, но он перехватывает меня за талию прежде, чем я успеваю двинуться, и возвращает на колени.

В ту же секунду его губы накрывают мои, и я издаю тихий стон удивления. С бьющимся сердцем я быстро отдаюсь этому лихорадочному поцелую и почти протестую, когда он внезапно отрывается от моих губ.

— Спасибо, — шепчет он мне в щеку хриплым голосом.

Сердце бешено колотит по ребрам, и я не сразу понимаю, о чем он.

— За что?

— За то, что принимаешь меня таким, какой я есть.

Может, он заметил, что я слишком долго смотрела на рубец, пересекающий его красивое лицо? Или я слишком часто прощала ему его выходки?

Но он прав: мне плевать. Я не знаю, что это говорит обо мне или о моей морали, и не хочу сейчас об этом думать.

Я хочу его таким, какой он есть, со всеми его странностями, но при одном условии:

— Знаешь, чего бы