Неизвестный сталкер. Том 2 - Далия Райт

Его взгляд нежно скользит по моему лицу, прежде чем он отвечает.

— Чего?

— Чтобы у нас было настоящее свидание. Чтобы ты пригласил меня в кино или удивил пикником. Чтобы мы занялись любовью в отеле после хорошего ресторана…

Мягкая улыбка медленно расплывается на его губах.

Кажется, он только что по-настоящему осознал, что у нас никогда не было подобных моментов вдвоем, и что в нашем начале нет абсолютно ничего обычного или… романтичного.

— Мне стоило начать именно с этого… — шепчет он.

Глава 22

Делко удалось уснуть, в отличие от меня.

Я понимаю это по его медленному, глубокому дыханию. И по тому, как он время от времени тихонько похрапывает.

Я не перестаю бросать раздраженные взгляды на будильник. Часы летят пугающе быстро, и я боюсь, что скоро увижу первые лучи солнца.

Я устало вздыхаю. Пытаюсь найти хоть что-то, за что можно зацепиться, что помогло бы мне уснуть.

Его дыхание.

Его тепло.

Биение его сердца вместо колыбельной.

Но ничего не помогает. Над до мной всё еще парит тень тревоги и эта проклятая тошнота.

И когда я уже почти готова провалиться в сон, звук сирен снаружи вырывает меня из оцепенения.

То ли скорая, то ли копы.

От этого звука сердце подпрыгивает к горлу, и я почти жду, что сейчас постучат в мою дверь, чтобы забрать его.

Я прижимаюсь к Делко еще сильнее, будто пытаясь этому помешать, и его рука машинально смыкается вокруг меня.

Кадры этого вечера снова проносятся в голове, и я зажмуриваюсь от вспышки стыда, когда осознаю, что я вытворяла на глазах у собственного отца.

Уверена, это будет преследовать меня еще долго. Я буду думать об этом каждый раз, когда буду ложиться в постель и закрывать глаза перед сном.

Я была непоправимо ослеплена влечением, ведома желанием.

Больше не принадлежала самой себе.

Я слегка трясу головой, словно пытаясь вытряхнуть эти жуткие воспоминания из памяти.

О чем я только думала…

Я почти благодарна за то, что его больше нет в живых и он не сможет напомнить мне, как я позволила мужчине трогать себя, будучи полураздетой, прямо перед ним.

И вдруг стыд сменяется виной. Это похоже на внутреннюю битву, которая разыгрывается в моей голове и сдавливает грудь. Очередной узел тревоги и беспокойства завязывается в желудке.

Кожа начинает чесаться.

Я нервно растираю предплечья, чтобы избавиться от этого неприятного ощущения. Ногти глубоко впиваются в кожу рук.

Дыхание становится болезненным. Мне хочется закричать, чтобы выплеснуть всё это напряжение, которое меня гнетет.

Ярость.

Пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти оставляют на ладонях следы в форме полумесяцев.

Что я наделала?

Как я могла позволить такому случиться?

Я сглатываю и делаю глубокий вдох.

Но ведь это был не первый раз…

Случившееся с Нейтом и Эндрю бьет наотмашь.

Они это заслужили.

Никто не заслуживает такой смерти, — спорю я сама с собой.

Но они собирались причинить мне боль…

Я поднимаю голову на того, кто этому помешал.

В то время как любой здравомыслящий человек чувствовал бы страх и отвращение, находясь в его объятиях после всего содеянного, я с удивлением обнаруживаю в себе лишь печаль и благодарность. И каплю гнева.

Печаль — оттого, что он способен на такие чудовищные вещи, как лишение жизни. Благодарность — видя, что он ставит мою жизнь и безопасность выше жизней других. И гнев — от мысли, что этого человека могли так сломать и разбить, что подобные поступки стали для него единственным способом преодолевать препятствия.

Но я боюсь представить, что успел бы сделать Нейт и что сотворил бы со мной Эндрю, если бы не Делко.

Единственное, чего я боюсь — что смерть отца не станет последней. Что я обречена оставаться бессильной перед его действиями, соучастницей поневоле, как это было сегодня и во все предыдущие разы.

Даже зная, что я не смогла бы ничего остановить, даже если бы захотела, даже если Алек заслуживал наказания за отнятые им жизни — я не могу избавиться от этого чертова чувства вины. Вины за то, что оставила человека в беде, на пороге смерти, человека, которого можно было спасти. И если я виню себя за то, что бросила того, кто это заслужил, то как Алек не чувствовал того же самого, когда бросил умирать невинных?

Как он посмел сделать это и уйти, как ни в чем не бывало?

Как он смог забыть и прожить последующие годы в полном спокойствии?

Чувство горечи растет в моей голове, прежде чем тяжело разлиться по груди. Челюсти сжимаются, чтобы сдержать слезы ярости, но уже поздно. Они застилают зрение, жгут веки и отчаянно катятся по щекам.

Кажется, ярость Делко стала моей собственной, и я ненавижу Алека еще сильнее за то, что он сделал.

В этот миг я желаю ему сдохнуть во второй раз.

Я смотрю на шрам, пересекающий лицо спящего и расслабленного Делко.

Несколько минут назад я обожала его. Теперь — ненавижу.

Он уродлив, потому что он несправедлив, и Делко его не заслужил.

Новые слезы подступают к глазам, снова пробуждая тошноту.

Я отбрасываю одеяло, сбрасываю его руку с себя и покидаю постель. Скрываюсь в ванной и, заперев дверь на ключ, опустошаю желудок в унитаз.

Меня выворачивает наизнанку, внутренности болезненно скручиваются, хотя выходить уже нечему.

Я сижу над унитазом еще несколько минут, опершись на сиденье, беззвучно плача и ожидая, когда спазмы, терзающие желудок, утихнут.

Внезапно раздается стук в дверь.

Я резко выпрямляюсь, вытираю губы салфетками, смываю всё в унитаз и торопливо стираю слезы со щек.

Делко настаивает. Он снова стучит, а затем пробует открыть дверь, дергая за ручку.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем ответить ему голосом, который стараюсь сделать непринужденным:

— Сейчас выйду, — говорю я, вытирая всё еще красные глаза.

Собственный голос кажется мне более надломленным, чем хотелось бы. Я морщусь.

Ручка дергается снова, и я вздрагиваю, оборачиваясь к двери. Сердце в груди начинает биться чаще.

Что это с ним?

Я сглатываю.

— Скайлар, открой дверь.

Я хмурюсь.

Его голос, приглушенный дверью, звучит жестко и нетерпеливо. Я улавливаю в нем тревогу. В конце концов я сдаюсь и отпираю замок, пока он не вырвал дверь с петлями.

Я обхватываю себя руками, когда дверь мгновенно распахивается.

Его взгляд долю секунды ищет мой, и я молюсь о том, чтобы не выглядеть слишком несчастной.

Но когда я