Жестокие сердца - Ева Эшвуд

– Тебе больше не нужно говорить, насколько ты влажная,– говорю я ей.– Я это слышу. Я, черт возьми, чувствую твой запах, солнышко. То, как ты пахнешь, когда так сильно возбуждена, – моя самая любимая вещь на свете. Греховная и сладкая одновременно. Я бы облизал тебя всю, если бы мог.

– Правда?

– О да. – Нотки надежды в ее голосе почти лишают меня самообладания, но мне удается ответить словами, вместо того чтобы просто показать ей, что я хочу сделать. – Я бы погрузил в тебя свой язык и собрал бы все твои соки до последней капли. Я бы пил тебя, как лучшее вино, черт подери. Пока весь подбородок не стал бы мокрым. Я бы заставил тебя кончить мне на лицо, а потом повторил бы все сначала.

– Я… – ее голос прерывается, переходя в хныканье. – Я скучаю по этому.

Твою мать.

Судя по тому, как пульсирует мой член, я почти уверен, что вот-вот кончу в свои чертовы штаны, но мне все равно. Уиллоу тоже на грани, и все, что меня сейчас волнует, – это довести ее до оргазма. Для этого требуется колоссальное усилие воли, но я отрываю от нее взгляд и продолжаю читать. Теперь герой трахает героиню, грубо и грязно. Они сливаются в одно порочное целое, порожденное лишь необузданной потребностью.

– Пожалуйста, – стонет Уиллоу, и я снова смотрю на нее. Она двигает бедрами, в то время как другая рука снова играет с сиськами. Она вся раскраснелась и блестит от пота, пряди ее волос прилипли к вискам. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я, и мне приходится прочистить горло, чтобы выдавить из себя эти слова. Воздух пропитан запахом секса, и это подрывает мой и без того напряженный самоконтроль.

– Я так близко, Мэлис, – удается ей пробормотать. – Так близко, прошу. Пожалуйста, я хочу кончить. Боже мой.

Ее голосок звучит так надломленно, что мой член мгновенно реагирует на это. Я со стоном закрываю глаза и делаю еще несколько глубоких вдохов. Когда снова гляжу на нее, она смотрит прямо на меня, глаза в глаза, а на ее лице ясно читается острая потребность.

– Вот так. Такая хорошая девочка, – бормочу я, подзадоривая ее, но вместе с тем хваля и подбадривая. – Правильно. Отпусти. Кончи для меня. Я хочу это увидеть. Хочу увидеть, как ты теряешь контроль. Двигай своей рукой, солнышко, как грязная, идеальная девчонка, которой ты и являешься.

Она скулит в ответ на мои слова, издавая хриплый, отчаянный звук. Как будто мое разрешение – это именно то, чего она ждала. В ней уже нет того дикого отчаяния, которое было несколько минут назад, но Уиллоу все еще следует моим указаниям двигаться медленнее, и я чувствую, когда она снова погружает в себя пальцы. В тишине гостиной раздается громкий влажный звук, и Уиллоу дрожит и извивается на диване.

Другой рукой она сжимает и покручивает свой сосок, впивается в него пальцами, постанывая от удовольствия и боли.

– Я… ох, черт!

Это такое чертовски красивое зрелище. Затаив дыхание, я продолжаю наблюдать, как она вздрагивает, а затем с тихим вскриком кончает себе на руку.

У меня так пересохло во рту, что я не смог бы вернуться к чтению, даже если бы захотел. Только не с тем, что я вижу перед собой. Никогда раньше я не был так близок к тому, чтобы кончить без чьих-либо касаний, но вполне логично, что если кто-то и довел бы меня до такого состояния, то это Уиллоу. Член твердый до боли. Я чувствую, что могу кончить, если она просто дыхнет на него.

– Срань господня, – хриплю я. – Никто и никогда не делал со мной подобного, солнышко. Я даже не прикасался к тебе, а ты, твою мать, только что довела меня до отчаяния.

Уиллоу, лежащая на диване, содрогается от оргазмических толчков. Кажется, они длятся вечно, сначала сотрясая ее тело с головы до ног, а после, наконец, переходят в мелкую дрожь. Когда через нее проходит последний разряд кайфа, она открывает глаза и вытаскивает руку из штанов.

Уиллоу смотрит на меня, в карих глазах плавает нега удовольствия.

– Спасибо тебе, – шепчет она.

Эти два слова поражают меня сильнее, чем все, что она говорила до этого момента.

В мгновение ока я отбрасываю книгу в сторону и вскакиваю на ноги, наконец-то сокращая расстояние между нами. Склоняясь над ней, я слегка сжимаю ее в объятиях и крепко целую в лоб. Когда она наклоняет голову, отвечая на мое прикосновение, я следую ее примеру и целую в губы, чувствуя себя ее защитником – как и всегда. А еще испытываю столько других чувств, которые и описать сложно.

Притяжение.

Голод.

Невероятную любовь, такую, что все мое тело разрывается от нее.

Я изо всех сил пытаюсь заставить себя отстраниться от нее, но прежде чем успеваю что-либо предпринять, Уиллоу протягивает ко мне руки и обнимает меня.

– Подожди. Не уходи, – шепчет она. – Я хочу большего. Пожалуйста.

Ее слова разжигают во мне настоящую войну.

Я начал все это только для того, чтобы помочь ей кончить. Я хотел доставить ей оргазм, в котором она нуждалась, но все еще не уверен, что она готова к большему.

Словно чувствуя, какая у меня под кожей бушует внутренняя борьба, Уиллоу запускает пальцы в волосы у меня на затылке, впиваясь ногтями в кожу головы. Я с шипением выдыхаю воздух, и зверь, которого я держал взаперти, бьется о прутья воображаемой клетки.

Она нужна мне.

Черт, так сильно.

И мое солнышко тоже нуждается во мне.

– А, к дьяволу, – бормочу я себе под нос.

А затем снова целую ее, забираясь к ней на диван.

22

Уиллоу

Я парю на вершине оргазмического блаженства. Все мое тело размякло, расслабилось. Впервые за долгое время.

И все, чего я хочу, – это продолжать стремиться к этому кайфу.

Все, о чем мечтаю,– это то, о чем я попросила Мэлиса. Большего.

Руки блуждают по его спине, чувствуя, как напрягаются мышцы под его одеждой и кожей. С тех пор как мы переехали в пентхаус, я видела его – и всех парней – без рубашек, но не так, как сейчас. Я не прикасалась к ним и не целовала их так, как мне хотелось.

Руки Мэлиса скользят по моим бокам, заставляя меня дрожать. Прикосновения его мозолистых пальцев так приятны. Когда они поднимаются вверх и накрывают мою грудь, я выгибаюсь ему навстречу, сильнее прижимаясь к его рукам.

– Черт, –