Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Он внезапно замолкает, отпускает мою грудь и откидывается назад. Серые глаза впиваются в меня так, что я чувствую, как краснею. Даже сейчас в его взгляде есть нечто такое, что всегда заставляет меня немного стесняться.

Но в хорошем смысле.

В таком, что мне отчаянно хочется еще.

– Ты правда хочешь большего? – спрашивает он, слегка прищуриваясь.

– Да, – выразительно киваю я.

Не отрывая от меня взгляда, Мэлис протягивает руку и поднимает книгу с того места, где бросил ее. Он отдает ее мне, и я замечаю, как его татуированные руки напрягаются.

– Тогда твоя очередь, – говорит он. – На этот раз читай ты. Выбирай любую сцену, которая тебе нравится. Но если ты остановишься, остановлюсь и я.

Я собираюсь спросить его, что он имеет в виду, но, прежде чем успеваю это сделать, Мэлис опускает голову и запечатлевает легкий поцелуй на моем соске. Я с шипением выдыхаю, чуть не роняя книгу, и он тут же отстраняется на пару дюймов, замирая.

Черт, вот что он имеет в виду. Он не прикоснется ко мне, пока я не начну читать.

Руки дрожат. Я быстро перелистываю страницы в поисках еще одной интересной сцены. Нахожу ту, где герой выводит героиню на частный балкон, затем перегибает ее через перила высоко над городом и трахает. Я начинаю читать вслух дрожащим голосом.

Это оказывается сложнее, чем я думала. Я понятия не имею, как Мэлис умудрялся связно читать. Я всё думаю об этом, когда он снова прижимается губами к моей коже, прокладывая извилистый путь вниз. Он колеблется, когда доходит до застежки моих штанов, и от звука его глубокого вдоха через нос у меня по коже бегут мурашки.

Он сказал, что ему нравится, как я пахну, когда возбуждена, поэтому в том, как он вдыхает мой запах, есть нечто непристойное.

– Продолжай, – приказывает он, и я понимаю, что замолчала.

– П-прости.

Прочистив горло, я снова погружаюсь в процесс… и Мэлис тоже. Он стягивает с меня штаны вместе с трусиками, а после куда-то их отбрасывает.

Дыхание становится тяжелее, учащается; каждый нерв в моем теле трепещет от желания. Кажется, словно прошло очень много времени с тех пор, как мы занимались чем-то подобным, и каждая частичка меня предвкушает то, что будет дальше.

Когда его руки сжимают мои бедра, а секундой позже язык находит клитор, буквы перед моими глазами будто бы расплываются. Обычно он действует с большей силой и напористостью, но прошло так много времени с тех пор, как мы это делали, и я уже такая чувствительная, что ударяет это по мне точно так же, а может, и сильнее.

Я почти прекращаю читать, но заставляю себя продолжать. В книге герой нагибает девушку, берет оба ее запястья одной рукой, а другой задирает ее платье. Я описываю это прерывающимся голосом, сжимая бедра.

Мэлис ласкает меня долгими, томными движениями, смакуя накопившееся возбуждение.

– Ты чертовски хороша на вкус, – стонет он, выныривая, чтобы глотнуть воздуха. – Как же я скучал по этому.

– Я… я тоже, – заикаясь, выдавливаю я.

– Книга, солнышко. Продолжай читать.

Он возвращается к своему занятию, а я выдавливаю из себя слова, которые уже едва ли имеют для меня смысл. Все мои мысли сосредоточены на том, как приятно ощущать его язык, пока он ласкает мой клитор. Если бы не его большие руки, удерживающие меня, я бы терлась о его лицо, извиваясь и пытаясь получить больше этого восхитительного, скользкого трения.

– «Он схватил ее за ягодицы, раздвинул их и полностью обнажил ее для себя», – читаю я, и в горле у меня пересыхает. – О боже, Мэлис, пожалуйста…

– Это часть книги? – спрашивает он, поднимая голову, чтобы ослабить давление языка.

– Нет, но…

– Тогда продолжай читать.

Я чувствую, что оргазм приближается, поэтому облизываю губы, снова приходя в себя. Я описываю, как он входит в нее и заставляет ее спину выгибаться, когда захватывает ее волосы в кулак и тянет на себя.

– «Она могла чувствовать его…» – хнычу я. – Ох, черт. «Она могла чувствовать его…»

Я больше не могу выговаривать слова, и каждый раз, когда я останавливаюсь, Мэлис делает то же самое, тем самым дразня меня, пока в итоге я не выпаливаю:

– «Она чувствовала его повсюду».

– Хорошая девочка, – рычит он.

Его язык двигается быстрее – неустанный, горячий и влажный, – и я не в силах ничего сделать, кроме как отдаться ему. Я содрогаюсь, практически выкрикивая слова из книги, отчаянно желая убедиться, что он не остановится. Продолжаю читать даже после того, как оргазм достигает пика и, наконец, начинает отступать.

В конце концов я бормочу уже что-то несвязное, а Мэлис, посмеиваясь, отстраняется и вытирает рот рукой.

– Объеденье, – говорит он мне. – Может, как-нибудь повторим. Мне нравится слушать, как ты читаешь всякие развратные сценки, солнышко. Грязные словечки всегда звучат лучше, когда слетают с твоих сладких губ.

Мэлис забирает книгу у меня из рук и кладет ее на кофейный столик. Затем наклоняется и целует меня в щеку.

Когда он начинает отстраняться, я широко раскрываю глаза.

– Подожди, – спрашиваю я. – Это все?

– Пока хватит.

– Но ты еще не кончил.

Он усмехается и слегка морщится, когда протягивает руку, чтобы сжать свой член.

– Главное, ты кончила. Дважды. Этого достаточно.

Нет. Нет, все это неправильно.

Пусть Мэлис и вылизал меня, он не целует меня и не прикасается ко мне так, как обычно. Мэлис Воронин – мужчина, который берет то, что хочет, и даже когда это был мой самый первый раз, он не сдерживался. Он трахал меня так, словно я была его личной шлюхой… и я хочу этого прямо сейчас. Я хочу все, что он может мне дать.

Я не хочу, чтобы он обращался со мной, как с хрупкой фигуркой.

Не желаю чувствовать себя хрупкой. Я хочу чувствовать себя сильной и властной, как раньше, когда он трахал меня.

– Нет,– говорю я, и в моем голосе слышится нотка разочарования.– Я не хочу, чтобы ты осторожничал со мной. Ты как-то сказал, что не любишь все эти нежности. Что не трахаешься нежно. Мне нужен прежний Мэлис. Я хочу, чтобы ты отымел меня так, как делал это раньше.

– Уиллоу…

– Пожалуйста, Мэлис. Ты не должен сдерживаться. Прошу. Трахни меня так, как делал это, когда верил, что я справлюсь.

Ноздри Мэлиса раздуваются, мышцы на скулах подрагивают. Он тяжело дышит, пальцы очень крепко сжимают мое запястье. Кажется, он осознает, что делает, и тут же отдергивает руку, вместо этого сжимая пальцы в кулак.