Развод. Пошел вон! - Елена Владимировна Попова

Вчера, когда я пришла домой и увидела бабушку, она не успела в подробностях рассказать о том, как мама потеряла ребенка, и как ее разлучили с любимым парнем.

А сейчас я снова пришла домой, застала ее здесь, слушаю историю мамы и Славы, и волосы на голове дыбом встают.

— Ольга и Слава всю жизнь думали, что их ребенок умер при родах. А нелюди, которые отправили его в дом малютки, все эти годы молчали. Ты бы видела, что происходило с матерью, когда ей сообщили о том, что их мальчик выжил, и что он рос в детском доме. Ольга даже сознание потеряла от шока. Всю трясло, бедную. Ох, — качает головой ба, — натерпелась наша Ольга… Врагу такого не пожелаешь.

— С ними обошлись очень жестоко, — шепчу я, глядя в чашку с остывшим чаем. — Бедная мама. Через что ей пришлось пройти… А потом еще и мы с папой добили ее.

Вспоминаю, как дерзила ей, как уехала с отцом в квартиру Киры, оставив маму наедине с дикой болью, и сердце сжимается.

Я должна была быть рядом с ней. Должна была ее поддержать. Но я не сделала этого.

Сама себя ненавижу за свой поганый характер. Завожусь с пол-оборота. Вечно психую из-за всяких пустяков. Могу обидеть словом близкого человека. Почти со всеми подругами разругалась. Не знаю, как Димка меня терпит вообще. Я ж и на нем часто срываюсь.

Мне пора к психологу, наверное.

Надо меняться. Пока всех своих близких людей не растеряла.

— Ты бы только видела глаза мамы, когда она тебя впервые на руки взяла. Сразу назвала тебя доченькой, пообещала, что будет любить тебя как родную до конца жизни, и что обязательно сделает тебя самой счастливой девочкой на планете.

— И слово свое сдержала… — выдавливаю я.

По щекам текут слезы, в горле ком стоит.

Мама столько всего пережила. Она сама потеряла мать, когда была совсем девчонкой, у нее не было материнской поддержки, когда на нее все это навалилось, потом еще и папа умер. У нее была очень тяжелая судьба. А потом еще и с папой не повезло… Она получила от него удар в спину. И от меня еще один…

— Мне очень жаль, что нельзя переместиться в тот день, когда я ушла из дома и оставила ее одну, — продолжаю смотреть в чашку, в которую капают слезы. — Я бы все изменила. Я бы ни за что на свете не поехала с отцом к этой ведьме.

— Ольга собиралась рассказать тебе о том, что ты приемная. Она думала, что ты ее поймешь, что нормально на это отреагируешь. Одно дело, если б тебя всю жизнь колотили, относились бы к тебе как к чужой, ни во что бы не ставили, тогда да: узнать о том, что ты приемная, и что все это время над тобой издевались неродные родители, было бы куда больнее. А с тебя всю жизнь пылинки сдували, заботились о тебе, переживали как за родного ребенка.

— Согласна, — шмыгаю носом. — У меня за всю жизнь ни разу не возникло мысли о том, что я приемная. Меня так любили, что все подруги завидовали тому, какие у меня родители. Папа предал маму, но я все равно его люблю. Мне он ничего плохого не сделал. Всегда меня поддерживал. Но то, как он поступил с мамой, как изменял ей, как спалил дачу, машину, чтобы ей ничего не досталось, это, конечно… — прерывисто вздыхаю. — Этому нет оправдания. Он и так был виноват перед ней. Должен был отдать ей все, и разойтись без скандалов.

— А если б еще и квартиру сжег вместе с мамой! — возмущается ба.

— Как думаешь, его точно посадят?

— Скоро будет суд, вот там и узнаем. Срок сто процентов дадут.

— Ты не будешь забирать заявление?

— Нет, — фыркает ба. — Еще чего не хватало! Пусть посидит и как следует подумает о том, что натворил. За свои поступки надо нести ответственность. Нечего было изводить женщину, которая всю жизнь была верной, которая поддерживала в трудную минуту, и всегда была рядом. Не ценил это? Ушел к другой? Нервы мотал? Вот пусть и получает теперь. Я понимаю, что он твой отец, и что тебе его жалко, но ты лучше о маме подумай. Представь, что ей пришлось пережить, когда она увидела его со своей коллегой. И как после поджога ночами на спала, потому что боялась, что он еще что-нибудь выкинет. Пусть посидит, пусть, — качая головой, протягивает она. — Гладишь, мозги встанут на место. И курица его белокурая тоже пусть посидит. Эту вообще нельзя к детям подпускать. У нее явно большие проблемы с головой.

— Мама молодец, что добилась ее увольнения.

— Не только ее, но и директора, и завуча! — восклицает ба. — Все полетели со своих мест. Мама с Антоном добились справедливости. До сих пор удивляюсь: как так получилось, что именно он оказался ее сыном? Словно сама судьба свела их, честное слово. Но, — прерывисто вздыхает, — нам еще нужно дождаться результатов. Мы все уверены, что он наш, наш родименький. Осталось только дождаться официального подтверждения.

— Ты знаешь… — делаю небольшую паузу, поднимаю взгляд на бабушку, — я буду рада, если он действительно окажется ее сыном, — искренне говорю. — Она заслуживает счастья как никто другой.

Усмехаюсь, поражаясь самой себе.

— Я сначала решила, что маме не будет до меня дела, что она растворится в родном сыне, и все такое. Всю ночь гоняла в голове эти мысли. Но поняла, что опять думаю только о себе. Знаю, что мама, как была моей мамой, так и останется. Просто у меня еще появится брат, а у мамы — еще один близкий человек. Я… — глубоко вздыхаю, — я хочу, чтобы ее окружили любовью и заботой. Правда хочу этого. Чтобы она больше никогда не плакала, не из-за чего не переживала. Хочу видеть улыбку на ее лице. И искрящиеся глаза, а не грустные.

«Мне ее очень не хватало в последнее время», — про себя добавляю я, слышу, как открывается входная дверь, и мы с бабушкой одновременно переводим взгляд в коридор.

— Идут! — взволнованно произносит она.

Часом ранее

Ольга

— Привет! — подхожу к Антону, обнимаю его.

— Не волнуйся так, — шепчет он, видимо, почувствовав, что я очень сильно переживаю. — Все будет хорошо. Я тебе это как депутат заявляю! — подмигивает он.

Хочет показать, что спокоен, но я же вижу, что он тоже нервничает.

Он выпускает меня из объятий, подходит к Славе, раздается хлопок их крепкого рукопожатия, но