Разрушение георгина - К. Р. Джейн

— Тебе лучше сотрудничать, дорогая, иначе его мозги разлетятся по всему алтарю, — сказал он спокойно, словно еще не сошёл с ума.

— Да! — Я практически закричала.

Когда пришло время обменяться кольцами, моя рука тряслась так сильно, что Люциану пришлось ненадолго отпустить другое запястье, чтобы схватить меня за руку и надеть обручальное кольцо. Затем он достал из кармана мое обручальное кольцо, о котором я не знала, что оно у него есть, и надел его поверх кольца.

— Далия, прими это кольцо в знак моей любви и верности. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Казалось… неправильным клясться во имя Бога в том, что ты не имел в виду, сразу после того, как ты пригрозил разрушить его дом… но что я знала?

Эмилия дала мне кольцо Люциана раньше, до того, как разразился весь ад, и я с удивлением обнаружила, что оно все еще спрятано в крошечной щели, зашитой в платье. Я надела его на татуированный палец Люциана и по ошибке посмотрела на него. Его глаза выглядели мягкими… почти теплыми. Насилие внутри меня замерло на мгновение, когда я поймала его взгляд.

Церемония продолжалась, священник говорил так быстро, что его слова было трудно разобрать. — Аминь, — сказал он с облегченным вздохом, по его лицу стекал пот.

Люциан резко притянул меня к себе, и его рот столкнулся с моим, наши тела вспыхнули, когда его язык проник глубоко в мой рот. У меня подкосились колени, когда он забрал у меня что-то, что я не думала, что когда-нибудь смогу вернуть. Время остановилось. Гости растворились. Не существовало никого, кроме меня и него.

Я чувствовала его твердую длину против себя, и все, что я могла сделать, это не двигаться против психопата.

Люциан поцеловал меня так, будто никогда не хотел останавливаться. Как будто ему не хватило.

И я была рядом с ним.

Этот поцелуй уничтожил меня.

Этот поцелуй переделал меня.

Этот поцелуй… возможно, был моим концом.

Пятнадцатая

глава

Люциан

Я фициально потерял его. Я всегда знал, что рано или поздно это произойдет. Но я не знал, что это будет вызвано ею.

Я уже был на взводе из-за того, что в этот день исчезли грузы, люди, предавшие меня, и склады, на которых не было оружия. Конверт, ожидавший меня в гримерке Собора с информацией о том, что по всему зданию расставлены бомбы, только усугубил ситуацию.

После того, как мои люди обыскали все вокруг и ничего не нашли, я был в ярости из-за того, что кто-то осмелился докучать мне в день моей свадьбы. Я был бомбой замедленного действия, готовый взорваться.

Я мог бы использовать все эти вещи в качестве оправдания того, что произошло в той комнате, но правда заключалась в том, что, когда я увидел, как он целует ее, мое зрение словно окутала красная дымка. Любые здравые рассуждения полностью покинули здание, и все, что осталось в моей голове, это голос, кричащий и требующий, чтобы он умер.

Я имел в виду то, что сказал ей. Она была моей. Я не осознавал этого до того момента. И теперь, когда я это сделал, любой, кто думал иначе, должен был умереть.

Никто не возражал мне, особенно маленькая женщина с убийственными формами и акцентом, сводившим меня с ума. Когда она возразила мне, я так напрягся, что почувствовал легкое головокружение. Желание претендовать на нее стало слишком сильным, чтобы с ним можно было спорить.

Я сослался на временное помешательство. Разве не так обычно утверждали мужчины, убивая свою жену и любовника своей жены после того, как рано пришли домой и нашли их вместе в постели? У меня не было никакого желания убивать Далию, но безумие было единственным словом, которым можно описать, как я проткнул горло этому идиоту, а затем потащил ее к собору на глазах у всех наших гостей, вся в крови. Моя команда уже работала бы до смерти, чтобы подавить хоть что-то из этого, но прямо сейчас, когда я тащил ее по проходу, толпа задыхающихся овец вокруг нас… после поцелуя, от которого по моему позвоночнику пробежала волна ударов, я не мог… мне все равно.

Она была моей. И никто, как бы они ни старались, не могли этого изменить.

Я бы удостоверился в этом.

Риккардо ждал с нашим «Бентли» у входа, тем самым, который Далия приколола к своей чертовой свадебной доске, которую мои следователи нашли, когда изучали ее. Я практически швырнул Далию в машину, а потом сел за ней. Что-то внутри меня напряглось, когда я увидел, как она вздрогнула, осторожно потирая запястье, за которое я держал всю церемонию, как будто боялся, что она убежит.

После сегодняшнего дня Далия, вероятно, могла сбежать.

Но на земле не было места, где она могла бы спрятаться от меня.

Я натягивал галстук-бабочку, пока он не был расстегнут и просто болтался у меня на шее, а затем расстегнул первые две пуговицы на рубашке.

— Риккардо, включи этот чертов кондиционер, — приказал я. Здесь было миллион градусов. Так было с тех пор, как я вошел в ту комнату.

Я откинулся на спинку сиденья, не в силах оторвать глаз от Далии, которая пристально смотрела на свои колени, возясь со своим окровавленным платьем.

Теперь, когда у меня была минутка подумать об этом, я сожалел, что женился на ней, когда на ней была кровь другого мужчины. Эта мысль вызвала у меня извращенную ревность, потому что я явно был больным ублюдком.

— Прием все еще идет или ты планируешь убить кого-то еще? — спросила меня Далия, когда наконец повернулась ко мне, скрестив руки перед собой.

— Кто сказал, что эти две вещи исключают друг друга? — сухо спросил я, и она закатила глаза.

— Ну, ты по крайней мере позволишь мне переодеться? Или сегодня вечером все гости будут в крови, так что мне не о чем беспокоиться?

Я всегда думал, что мне нравятся подобострастные женщины — робкие существа, которые держат рот закрытым или обнимают мой член и делают именно то, что я хочу. Но что-то было во рту Далии. Даже если бы она не была завернута в самую восхитительно выглядящую упаковку, которую я когда-либо видел, этот рот