Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская

— Завидуют, швабры, — звонко сказала она. — Как Гелле весь отдел завидовал, и было чему, уж поверь. Удивить суккубу мало кто способен в этом мире. И тебе теперь будут. Не обращай внимания. Леся, рыбка моя зубастая, занятия начнутся совсем скоро, сама дорогу найдешь?

— Конечно, я уже большая, — серьезно кивнула Леся и, оглянувшись на «швабр», гордо добавила: — Заодно забегу к Андрису поздороваться, он ждет меня каждое утро. Хочу рассказать ему кое-что.

Вот ведь язва мелкая!

— А что они про очки говорили? — полюбопытствовала Соня.

— О! Тут такая история была… Это не сплетни, я была ей свидетелем. Гелла… надеюсь, тебя еще не тошнит от одного упоминания этого имени?

Соня лишь головой покачала. Хорошее имя, Булгаковское. У всех есть прошлое, и у Сони самой оно есть.

— Ага, вот она очень долго ходила вокруг нашего Сильвера. Тогда еще Андрея Васильевича Серебрякова, личного секретаря великого и ужасного Ладона Лефлога, отца Эльки и Даньки Лефлогов, деда…

— Это семейство я знаю, — брякнула Соня зачем-то задумчиво и, увидев изумленно-насмешливый взгляд Киры, поспешно пояснила: — Как-то заглядывали к нам на Новый год.

И рукой нетерпеливо взмахнула, отчетливо понимая, что все ее речи об их с директором отношениях на фоне этого кажутся теперь глупыми.

— Аха. Ну, да, — Кира совершенно искренне и немножко сочувственно улыбнулась. — Короче, долго очень эта красотка обхаживала гордого нашего ботаника, он всегда был ботаником, секретарство его что-то, вроде семейной повинности, да. Или хобби, не знаю я этих драконов. В конце концов рыжей это все надоело, она к стенке приперла красавчика твоего… — тут Соня попыталась было ей возразить, что-то даже невнятно промычала, но возражения были не приняты, и Кира продолжила строго: — И тут он сознался, что ведьма ему очень нравится и давно. Та долго смеялась, конечно, но потом ему заколдовала очки.

— Очки? — Соня тут вспомнила вечное противостояние директора и этих стекол, всегда побеждавших.

— Ну да. Любые, которые окажутся на носу Эндриса, менять их бесполезно, маленькое демоническое бытовое проклятие. Ох уж эти демоны, я такое…

— Очки, — сонечке вовсе не интересны были все эти демоны, в отличие от драконов.

— Да, они у него запотевают, как только в поле зрения этого сухаря оказывается женщина, которая ему очень нравится. Не просто мужское желание, а нечто большее. Поговаривают, что у проклятия этого есть еще один секрет, сплетничают, наверное.

— И какой же? — Соня мучительно вспоминала, сколько раз Эндрис при ней протирал эти самые запотевшие свои окуляры. И получалось, что постоянно!

— Если дракон наконец-то полюбит, а у этого племени большая любовь, говорят, случается только раз в жизни, то проклятие это спадет. Сказывали, что Гелла ждала очень долго. А очки все потели…

— И часто потом они у него запотевали? Ну, после Геллы? — И зачем, интересно, Соня вдруг задала Кире этот вопрос, точно зная, что та хитро будет смотреть и хихикать? И пусть.

— А ни разу, прикинь. Ни единого после того, как она вдруг пропала. Да у нас весь женский коллектив Инквизиции делал ставки и бегал смотреть на очки. Даже его эти все временные… ну ты понимаешь. Не дождались. Потому тебе так и достается теперь.

— Может, они у него просто сломались? Проклятие переклинило там, глаза потными стали? Ну, не знаю. Разрегулировалось, может? Что?

Сзади них раздалось в ответ коллективное и негодующее фырканье. Видимо, нет.

— Демоны делают все очень добротно, поверь. И на драконов абы что не налипает. Так что… поздравляю тебя или соболезную, даже не знаю. Пошли, работа, однако, не ждет.

Дамы: высокая блондинка с гулькой на голове и шатенка, ужасно похожая своим плоским личиком на змею, злобно скривились, оглядев с ног до головы совершенно обычную Соню в кофте с чужого плеча и мешковатых брючках. А Кира, усмехнувшись, бросила им:

— Вас уборщицами наняли? Ну так убирайтесь отсюда… на работу. Не советую ссориться с нашим главным цветоводом, она только с виду тихая. А уж со мной — так тем более, я даже с виду волчица. Или хотим перейти на почасовую оплату работы по факту ее исполнения?

Судя по всему, никто не хотел, и вообще, портить отношения с бухгалтерией — риск, сравнимый с безумием. Сплетницы вдруг испарились.

Странное дело, Сонечка вдруг поняла, что новая ее подруга ей тоже решительно нравилась. Как быстро меняется все…

37. Будни цветовода

В вахтовый режим, так сильно ее вначале напугавший, Соня втянулась на удивление быстро. Как будто бы всю свою жизнь так и жила. Работа уже не казалась ей чем-то кошмарным, временной необходимостью и вообще тяжким бременем, как уборка или готовка на кухне. Похоже, Эндрис снова был прав, и ей всю жизнь не хватало этой самой банальной самореализации. Вахты складывались в насыщенные многочисленными событиями быстрые дни, а те в недели, полные восхитительного ощущения нужности и востребованности.

Лесе было сложнее. Занятия, новые друзья, прятки в кустах, лазанье по деревьям и исследование закутков Эдема отнимало гораздо больше сил, нежели прошлые скучные будни с мамой, и теперь девочка с трудом доползала до скромной кровати в их общежитии и падала без задних ног, засыпая еще в умывальной комнате.

Дракон бдил, наблюдая за Лесей, и, невзирая на бурную детскую жизнь, ночных приступов у нее больше не было. Только насморк. Несмотря на все его уверения, девочка почему-то чихала, причем прямо на школьных занятиях. Сильвер частенько забирал всю группу «Цветочки» на экскурсии, откуда ребятня возвращалась сытая, грязная, даже немножечко рваная, но совершенно счастливая, и Соня давно уже этому не сопротивлялась. Привыкла, что взрослые здесь не делили малышню на «своих» и «чужих». В любом доме и в любое время детей могли накормить, умыть, переодеть, а то и сделать выговор в особых случаях. Кира дак вообще уверяла, что обожает всех детишек без разбора, такова природа оборотней. А Виктор все равно торчал целыми днями в архивах, и неизвестно было еще, кто кого больше боялся: дети — вампира или вампир — детей.

Софья с беднягой Епурэ почти даже подружилась. Оказалось, что он великолепно разбирается в ночных и хищных растениях и всегда готов дать консультацию. Дриады его опасались, а Соня нисколечко. Даже кофе у него частенько пила и болтала о всякой ерунде с бестелесными сотрудниками.

Словом, жизнь у цветовода била ключом, вот только ей теперь ужасно не хватало того самого дракона. Она его видела лишь мельком: за завтраком или когда забирала Лесю с занятий, и выглядел Сильвер откровенно измотанным и несчастным,