Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

– Это что, запах китайской еды?

Я не могу сдержать усмешку, она такая довольная. Марго летит на кухню, даже не снимая обувь.

– Господи, в жизни так не радовалась доставке!

Я иду на ее голос. Марго уже рвет белый пакет, который стоял на краю кухонной стойки. Она достает два контейнера с супом, маленькую коробочку с яичным роллом и две большие коробки с закусками.

Марго тут же открывает палочки, затем самую большую коробку и сует в рот кусочек курицы, затем громко стонет и закатывает глаза от наслаждения.

– Боже! Как же я скучала по доставкам Нью-Йорка.

Я достаю телефон, чтобы отправить менеджеру дома благодарность за еду. Смотрю, как Марго пихает в рот огромный кусок лапши стир-фрай.

– Ты же всего недели две назад уломала меня на нее.

Марго улыбается с набитым ртом. Будь это кто другой, то мне стало бы мерзко, но Марго слишком милая. Вся. Она проглатывает еду.

– Да! Очень давно.

Я закатываю глаза на ее театральность, вытаскиваю руки из пиджака и скидываю его на стойку.

– Прости, что тебе приходится давиться моей мерзкой домашней едой.

Марго втягивает в рот ниточку лапши.

– Я не говорила, что она мерзкая. Но ты разговариваешь с человеком, который в универе делил с еще двумя соседками одну кастрюлю и одну сковородку. Мы вообще никогда не готовили. Растягивали заказы из доставок на несколько дней. Ты готовишь почти так же хорошо, как трахаешься, Бэк, но это не значит, что я смогу отказаться от своей ГМО-курицы.

Слово «трахаешься» возвращает меня в самолет. Было так круто входить в нее, пока экипаж ждал за дверью. Я не планировал трахать ее в самолете. Хотелось просто надеть на ее палец кольцо, чтобы мир теперь считал ее моей невестой. Но меня понесло. Со мной постоянно такое случается, когда дело касается Марго. А я и не против.

Марго умудряется засунуть в рот еще пару кусков, прежде чем я машу в сторону стульев.

– Может, хоть присядешь?

Ее глаза расширяются, будто она только поняла, что мы можем сесть и поесть, как цивилизованные люди. Марго перекусила в самолете, но, видимо, все еще была голодна. Она подтягивает за собой по стойке коробочку с курицей в кунжуте, пока та не оказывается напротив стула.

Усадив попу, Марго продолжает поглощать еду. Я сажусь рядом и тоже начинаю есть. В списке моей любимой еды доставка из китайской кухни будет на последнем месте, но Марго необязательно это знать. Когда она впервые призналась, что ей такого хочется, и спросила, люблю ли я китайщину, я соврал, что это моя любимая запретная еда. На самом деле моя любимая запрещенка – это бруклинская пицца или джелато с малоизвестного рынка. Точно не китайская еда.

Свет отражается от бриллианта на ее пальце и обращает на него мое внимание.

– Мне нравится, как это кольцо выглядит на твоем пальчике, – говорю я и встаю, чтобы налить нам воды.

Она откладывает свои палочки на край коробки и поднимает руку, чтобы полюбоваться кольцом. Достаточно пары лучей заходящего солнца, и камень отбрасывает на стены и стойку несколько зайчиков.

– Того факта, что весь экипаж слышал, как я кричу твое имя, недостаточно, чтобы все знали, что я твоя, да?

– Даже не близко.

– Это помогает? – Она разворачивает кольцо ко мне.

– Еще бы. С ним на твоем пальце ни один мужчина не посмотрит дважды в твою сторону.

– Разве кольцо на женском пальце останавливает мужчин от попыток заполучить желаемое?

В груди разгорается ревность. Во-первых, при мысли, что на этом пальце когда-нибудь будет кольцо от другого мужчины, а во-вторых, что кто-то вообще посмотрит на нее дважды.

– Ну, пусть попытаются.

– Как страшно, – язвит Марго и возвращается к еде.

– И правильно.

Мы оба замолкаем и едим. Мне нравится болтать с ней за едой. Вообще-то с момента ее переезда наши разговоры стали моим любимым моментом дня. Мы болтаем, пока я готовлю, а затем разговор тянется за ужином, потом пока она не уберет и не помоет тарелки. Но сейчас сама мысль, что она не планирует носить мое кольцо вечно, придает еде горький привкус. Я представляю ее с другим мужчиной и горю от ярости.

– Кстати, о помолвке. Когда мы всем об этом расскажем? Подружки прибьют меня, если узнают, что я так долго скрывала от них отношения, пусть это и…

– Не произноси этого, – из меня вырывается шипение, прежде чем я успеваю себя остановить. Я устал слышать от нее, что между нами одно притворство, пусть даже это правда. Я массирую пальцами виски, стараясь унять взявшуюся из ниоткуда мигрень. – Прости, я просто устал. Вообще-то я думал, что завтра вечером можно рассказать моей семье. Папа звонил, пока ты спала в самолете. Родители приезжают в город по рабочим делам и хотят устроить ужин, отпраздновать День благодарения пораньше. Если ты не против, можем на нем и объявить. А потом можешь сказать кому хочешь.

Она недолго обдумывает мои слова, накручивая на палочки лапшу.

– Хороший план. Сразу расскажу подружкам, – голос у нее немного дрожит, тон несколько раз меняется с начала до конца фразы.

Я отпихиваю от себя коробку с едой и тянусь к ее лицу, чтобы убрать с него прядку.

– Ты как? – спрашиваю я. Надеюсь, она не сомневается насчет нашего плана. Я рассчитываю на этот год с ней. Я еще не готов от нее отказываться. Никогда не буду готов, но сейчас-то уж точно.

Она повторяет мое движение и тоже отодвигает еду. Ее пальцы обхватывают хрустальный бокал, который я перед ней поставил. Сердце бьется как сумасшедшее, пока она делает глоток воды, в голове проносятся сотни вариантов того, что она может сказать.

Готовлюсь к худшему – она не хочет говорить людям, что мы помолвлены. Я уже прикидываю варианты действий, на случай если она снимет кольцо, не проносив его и двенадцати часов. Марго поднимает на меня зеленые глаза, они изучают мое лицо.

– Нормально. Просто переживаю, что твои мама с папой подумают обо мне, ведь я сошлась с тобой после твоего брата.

– Они не подумают о тебе плохо, Марго. Они знают, какой Картер урод. Мне кажется, они будут даже рады увидеть тебя снова.

– Картер приедет?

– Сомневаюсь. – Я еще помню, как решительно он заявил, что хочет вернуть Марго. Я планирую держать ее подальше от него. Не потому, что думаю, что она может выбрать его, просто проверять не хочу. На деле я больной человек, так что мне даже немного