Холодное сердце - Нева Алтай

Проходят мгновения, но он не делает ни того, ни другого. Мы оба застыли, наши тела соприкасаются лишь мимолетно. Но и это хорошо. Я расслабляюсь и продолжаю вдыхать этот солоноватый аромат, наслаждаясь чувством безопасности, защищенности и заботы, которые испытываю только рядом с этим мужчиной.

Потребовалось время, чтобы понять, почему незнакомец, не произносящий ни слова, пробудил во мне такое острое чувство защищенности.

Всю жизнь я прожила в мире, где люди способны на невообразимые вещи и редко несут за это ответственность. Если только их поступки не нарушают определенный свод негласных правил. Неписаных законов коза ностра.

Даже преступники придерживаются определенных принципов. Без них воцарился бы хаос. Анархия. Страшно даже представить, на что были бы способны эти люди... да кто угодно, в мире без правил. Без границ и ограничений сильные мира сего взяли бы палец, а откусили бы всю руку, делая все, что им заблагорассудится. Никаких последствий. Никакого возмездия. И чем они могущественнее, тем чудовищнее их злодеяния.

Единственное, что может этому противостоять, — это доверие. Можно ли доверять окружающим? Можно ли дать им власть над собой? И если дашь, защитят ли они это доверие или предадут?

Какой же наивной я была, когда впервые переступила порог «Аннекса». Со временем я поняла правду. В стенах этого закрытого мужского клуба границы — лишь иллюзия, сотканная из тонкой нити доверия. Это место, где богатые мужчины могут безраздельно пользоваться властью, которой жаждут. Делать все, что захотят, — без правил, без узды. Делать это в полной анонимности, так что их объекты никогда не узнают ни их лиц, ни имен. Завсегдатаи здесь не связаны никакими принципами, но при этом ждут идеального подчинения и полного контроля. Цветовая система платьев — приятное отвлечение, дающее девушкам ложное чувство комфорта. Безосновательные уверения. Непроверенные обещания. Если с кем-то из работниц «Аннекса» случится беда, кто вообще узнает? Заведение, разумеется, будет защищать своих клиентов. Богатых и влиятельных. Само место. Все это может быть завернуто в шелк и роскошь, но не скроет его опасной, хищной сути.

В этой комнате мой молчаливый гость всегда обладал абсолютной властью. И все же он не позволил себе ничего предосудительного. В отличие от того ублюдка, который не понял слова «нет». От которого мне понадобилось спасение в прошлый раз. Когда он спас меня. Использовал свою власть, чтобы защитить.

Что делает его другим? Как можно обладать таким контролем и не злоупотреблять им? Почему мужчина, которому я завтра должна поклясться в верности, не может быть похож на него? На моего молчаливого гостя?

Мужчину, который сквозь мою бессвязную болтовню услышал самые потаенные тайны моей души.

— Как думаете, может ли хороший человек считаться «хорошим», если он совершил ужасный поступок? — шепчу я. — Непростительный поступок? И... и не жалеет об этом?

Как обычно, я делаю паузу, ожидая реакции, ответа. Я думала... может, в этот раз. Но мой гость по-прежнему безмолвствует. Столь же невозмутим, как всегда. Только теперь тишина в комнате кажется тяжелой. Оглушительной.

— Кто-то... умер из-за меня, — продолжаю я. — И... я думала, что меня съест чувство вины. Но нет. Я пыталась раскаяться, но... не могу. Вместо этого я испытываю благодарность.

Каждое слетевшее с губ слово кажется ядом. Обжигает. Окутывает стыдом. За то, что я чувствую не то, что, как мне кажется, должна. Это чудовищно. Но это правда.

— Они умерли, чтобы человек, которого я люблю, мог жить. И еще они умерли, потому что мне было больно.

Выбор.

Их. Мой. Его.

— Никто не бывает абсолютно хорошим или плохим. — Теперь я говорю скорее сама с собой. — Никто не бывает безгрешен или порочен до конца. Думаю, мы все просто делаем выбор.

Возможно, в этом и есть наказание за мой. Я вынуждена выйти замуж за человека, который лишил меня моего единственного утешения.

Хотела бы я забыть об этом.

— Выбор, с которым, возможно, придется учиться жить.

Проходят минуты, а может, и часы — я не знаю, — пока мы просто сидим бок о бок, и моя щека прижата к плечу моего молчаливого гостя. Я боюсь, что если пошевельнусь или скажу хоть слово, странные чары между нами рассеются. Это чувство покоя, окутывающее меня просто от его близости, кажется таким правильным. Это умиротворение не идет ни в какое сравнение ни с чем, что я испытывала с другими.

Всю жизнь я оставалась начеку, настороже, вечно ожидая беды. Высматривая следующее препятствие, которое нужно преодолеть, следующую проблему, которую нужно решить. Но не сегодня. Что-то подсказывает мне: что бы ни случилось здесь и сейчас, мой молчаливый спутник позаботится об этом. Как-нибудь. Точно так же, как он позаботился о стольких вещах в моей жизни своими маленькими подарками. Книга. Билеты. Чайная чашка. Черный тмин. А между делом, своей тихой поддержкой, он позаботился обо мне.

Губы трогает улыбка, когда я думаю об этом. После стольких лет, проведенных в криминальном мире, я привыкла ожидать, что каждый новый знакомый окажется в чем-то плох. Их поступки, их отношение, их равнодушие. Истинное лицо Адриано Руффо лишь укрепило эту веру. Но мой молчаливый гость напомнил мне, что так бывает не со всеми. В этом мире есть порядочные люди. Люди, которым не все равно.

Я запрокидываю голову, вслепую глядя туда, где, как мне кажется, должно быть лицо моего молчаливого гостя. Боже, чего бы я ни отдала, лишь бы увидеть его. Увидеть его глаза. Узнать, как он выглядит. Хоть один мимолетный взгляд. Потому что... несмотря на все мои попытки, я могу представить своего молчаливого гостя только в образе Адриано Руффо. Единственного мужчины, чей облик выжжен в моей памяти. И мне нужно, чтобы это прекратилось. Эти двое совершенно не похожи друг на друга.

Осторожно я тянусь, пока моя ладонь не ложится на мягкую шерсть. Сердце колотится, нервы на взводе, пока я провожу дрожащими кончиками пальцев по его крепкому предплечью, а затем выше. Я была права. Он и правда очень высокий. Рука длинная, под пиджаком бугрятся мышцы, натягивая ткань. Его бицепсы, пожалуй, толще моего бедра.

Медленно, дюйм за дюймом, мои пальцы скользят по швам его лацканов и вверх, к шее. Меня охватывает страх, что сейчас мое исследование прервут.

— Вам никогда не хотелось просто исчезнуть? Или хотя бы на время стать кем-то другим? — спрашиваю я слегка дрогнувшим голосом. Мои пальцы тем временем продвигаются по линии его волевого подбородка. — Сбежать от реальности, от людей, по сути, от всех и всего, что вы знаете?