Холодное сердце - Нева Алтай

повернуться ровно настолько, чтобы заглянуть ему через плечо. Густой клуб дыма поднимается к высоким сводам собора, но ни источника, ни огня я не вижу. В паре шагов позади нас парень в черном костюме подгоняет Эвелин, обхватив ее за талию. Рина бежит следом. Еще одна группа людей направляется к соседнему боковому выходу, а дон Спада несет мисс Зару на плече, словно мешок с картошкой. Она явно не в восторге.

Мы вырываемся на солнце раннего вечера и направляемся прямиком к блестящему лимузину, который ждет всего в нескольких футах от нас. Заднюю дверь уже придерживает вооруженный мужчина, а еще один парень в черном, с пистолетом в кобуре под расстегнутым пиджаком, подбегает, когда мы приближаемся.

— Сэр! Макс только что доложил. Видимо, дала сбой центральная система вентиляции в подвале. Явных следов взлома нет, но мы это не исключаем.

— Какой еще, черт возьми, сбой! — ревет Руффо. — Я хочу, чтобы этот цирк проверили за ближайшие два часа, Брамс. Раздобудь мне, черт побери, информацию, которая выведет на этого ублюдка!

Человек Руффо на мгновение кажется шокированным этой вспышкой. Он разевает рот и выпучивает глаза, уставившись на босса, но быстро приходит в себя и отрывисто бросает «есть, сэр», одновременно жестом веля парню, придерживающему дверь, трогаться.

— Пожалуйста, опустите меня на землю, — шепчу я разъяренному мужчине, который все еще держит меня.

Его хватка крепнет.

— Нет. — Он скользит в салон, все еще держа меня на руках, а затем усаживает к себе на колени, расположившись посередине сиденья. — И, Брамс, — бросает он сквозь стиснутые зубы. — Я хочу, чтобы вся команда, отвечавшая за охрану мероприятия, была у меня дома для отчета. Понял?

Мужчина заметно бледнеет. Он сглатывает, кивает и закрывает дверцу. Лимузин срывается с места долю секунды спустя.

Проходит минута, но мой муж, похоже, не собирается выпускать меня из своих объятий в ближайшее время. Он смотрит прямо перед собой, его лицо — это сплошные жесткие линии и сжатые скулы, словно он застыл во времени. Маска холодного стоицизма над едва сдерживаемой яростью и подавленным гневом. Он не двигается и не отпускает меня. Просто прижимает к себе.

Я не знаю, как мне себя вести и что думать о его странном поведении.

— Мне нужно позвонить маме, — говорю я. — Наверное, ей уже кто-то рассказал, что случилось. Она, наверное, с ума сходит от волнения. И мне нужно узнать, как мои друзья.

Кивок.

— Мой телефон, как и сумка, остался в комнате невесты в соборе.

Он наконец ослабляет мертвую хватку на моих ногах и тянется в правый карман пиджака за телефоном. Положив его на мою ожидающую ладонь, он тут же снова кладет руку мне на ноги, словно боится, что я убегу.

— Мне правда нужно сделать этот звонок, господин Руффо.

— Адриано, — рычит он.

— Адриано. — Я киваю. Понятия не имею, что с ним творится. Он ведет себя так странно. — Можешь, пожалуйста, меня отпустить?

Он смотрит вниз, и наши взгляды впервые встречаются с тех пор, как мы стояли у алтаря. Ледяная синева, кажется, блестит в полумраке салона, обжигая меня своей интенсивностью. Я попадаю в ловушку этих ледниковых глубин, пока внутри меня крутится калейдоскоп эмоций: восхищение, страх, растерянность, изумление, вина, отвращение, возбуждение, ужас, похоть — всё, что я чувствовала к нему за последние месяцы.

Его взгляд опускается ниже, останавливаясь на моих губах. И вместе с тем он лишает меня способности дышать. Пульс подскакивает. Губы приоткрываются. Под его взглядом моя кожа пылает.

Он собирается меня поцеловать.

Но вместо этого его хватка ослабевает, и он убирает руки.

— Звони. — Тихий приказ.

Мгновение разбивается вдребезги, как лед под давлением. Метафорическая мерзлая земля под моими ногами идет трещинами и проваливается. Теперь я оказываюсь на совершенно неизведанной территории.

Так быстро, как только позволяет длинный шлейф платья, я соскальзываю с его колен, перебираясь на сиденье напротив, а мои пальцы уже летают по экрану, набирая номер.

Глава 24

Адриано

— Докладывай! — рявкаю я, врываясь в кабинет.

Брамс следует за мной по пятам.

— Периметр безопасен. — Он останавливается у порога, закладывает руки за спину и выпрямляется. — Сэр, хочу извиниться и взять на себя полную ответственность за сегодняшнее.

— Еще бы, черт возьми, ты не был ответственен! — рычу я. — Но ты слишком, черт побери, ценен, чтобы я свернул тебе шею. Мне нужны детали.

— Поместье проверено до дюйма. Дважды. Моя команда также прочесала территорию в радиусе двух миль. Ничего подозрительного. Никаких угроз. Тем не менее я удвоил охрану и отдал приказ стрелять на поражение.

Я киваю.

— Хорошо. А теперь расскажи, какого хрена случилось в церкви.

— Присутствовали только гости из предварительно одобренного списка. Приглашения проверяли на входе. Кроме людей дона, никакого оружия внутрь не пропускали. Никакой подозрительной активности не зафиксировано ни внутри, ни снаружи за два часа до и во время церемонии. — Брамс прочищает горло, слегка меняя позу. — Вчера вечером и сегодня мы тщательно проверили собор на наличие взрывчатки и посторонних. Включая техническое помещение, где находится система отопления и кондиционирования, которая и стала причиной сегодняшнего инцидента.

Он смотрит мне прямо в глаза, и я понимаю, что следующие слова мне не понравятся.

— Сэр, Макс... эм... у него образование инженера-механика. Он хорошо рассмотрел то, что осталось от системы, прежде чем доложить. И он считает, что в нее вмешивались.

— Считает?

— Он почти уверен. Отключили защитные механизмы, из-за чего произошло критическое нарастание давления. Есть вероятность, что саботаж устроила бригада ремонтников, которая приехала рано утром. По словам настоятеля, их визит был ожидаемым, его согласовали за несколько дней. Поскольку церемония должна была состояться ближе к вечеру, он не думал, что это создаст проблемы. Ни для епископа, ни для нас.

Мои кулаки сжимаются на краю стола так, что белеют костяшки.

— Какой именно ремонт нужно было делать сегодня?

— Оливер Олсен руководил командой, дежурившей в соборе в то время, сэр. Деталей он не выяснял. Но Оливер отметил, что бригада состояла из двух человек: пожилого водителя и мужчины лет тридцати, который пошел внутрь выполнять работу. Он управился меньше чем за пять минут, пока водитель оставался в машине и заполнял бумаги.

— Он записал номера? — рычу я. — Название конторы?

— Оливер не счел эти детали важными. А записи настоятеля по этому поводу, похоже, исчезли.

— Что на камерах?

— В соборе нет камер, которые бы охватывали ту сторону парковки или выезд на улицу, которым воспользовались ремонтники.

— Хм. — Я беру со стола платиновую перьевую ручку и подношу сверкающее серебряное перо к