Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

— Моих.

— Браво! Под голой фоткой лучше написать “Отменный навоз. Бесплатно. Самовывоз”.

Все еще не могу поверить, что мы так разгоняемся в остром женском юморе не с кем-то, а с Еленой Александровной, и не про кого-то, а про ее мужа. И с кем? С любовницей ее мужа! Это и странно, и зловеще-весело.

Нам приносят заказанные напитки, и веселье резко сменяется обоюдной заминкой в соревновании по изощренной женской мести. Блуждаю взглядом по картинке за окном и чуть не закашливаюсь. Там стоит черный Toyota Land Cruiser. Прямо за моей машиной!

— Я сейчас, — встаю и быстрым шагом иду к выходу.

Открою дверь и потребую объяснений от водителя. И плевать, что он там подумает. Если это какое-то недоразумение, игра моего воображения — извинюсь и все. Плюс, как минимум, сниму на фото и видео, чтобы показать Захару и хоть немного напугать водителя. Главное, не получить по носу за самодеятельность. Когда я выбегаю на улицу, парковочное место за моей машиной оказывается пустым. Психую сама на себя, что не сняла машину через окно. Мне же не могло показаться? Я же не свихнулась?

Расскажу Захару. Сегодня же.

На диком мандраже возвращаюсь. Ерзаю на кресле, переключаясь с одного триггера на другой. Шутки шутками, но я прекрасно осознаю всю трагедию развала их семь. Без объяснений о внезапном побеге продолжаю разговор. Хочу поставить в нем точку:

— Вы правда его бросили?

— Ты.

— Я — да. А вы?

— Называй меня Лена. На “ты”. Бросила. Жалею, что не вышвырнула его раньше. Возвращайся, Варь, а? Глеба в клинике больше нет. И не будет.

Только сегодня я думала о прежней работе, как о несбыточной мечте. И вот сейчас эта несбыточность становится реальным предложением. Скорость исполнения моих желаний запредельна. Все-таки Даша подружила меня со Вселенной, увеличив мышцу “хочу-желаю-получаю”. А за мою мышцу “кончаю” отвечает Захар Владимирович Шишкин. Можно ли говорить Вселенной “нет”, если она так к тебе благосклонна? Точно нет. Это я уже и без волшебной подруги понимаю.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Да.

— Фух. Если бы ты не согласилась, я бы пошла с козырей. Первое. Я тебя зову не просто в клинику, а в новую, детский филиал. Через полгода доделаю там ремонт и откроемся. В твоем личном деле нашла твои предложения по работе с детьми. Подарочки. Медали. До меня эта бумага так и не дошла, — она делает глоток чая и продолжает: — Сделаем такую клинику, о которой все дети будут мечтать. И не бояться. Глеб ведь всегда отвергал эту мою идею. Без него теперь творю и вытворяю, что хочу. Второе. Будешь главным врачом. И третье. Вишенка на торте. Дарья Олеговна пойдет к тебе в пару. Если согласится, конечно.

— Мы согласны, — отвечаю за нас обеих. — Только главным врачом не буду. Не вижу себя в этом. Я детей лечить хочу.

— Договорились. Знаешь, а мне ведь Карина так и сказала: хватай Варю и покажите Глебу, на что вы способны. По рукам, — она протягивает мне правую ладонь без обручального кольца. Вместо него только белая полоска, выделяющаяся на фоне загорелой кожи.

— По рукам, — легонько пожимаю руку. — Только у меня есть два условия.

— Зарплата, естественно будет больше. И вэлком-премия.

— Я не про это. Но и на это согласна, — не могу сдержать очередной смешок. — Мы ничего не будем доказывать Глебу, Захару или кому-либо еще. Только себе. — Мы продолжаем держаться за руки и на моем дополнении снова ими трясем.

— Идет.

— Второе. Только если вы, ты, — поправляю себя, — не будешь меня ненавидеть за прошлое. Иначе мы не сможем работать вместе.

— Согласна, — Лена еще раз сжимает мою ладонь и отпускает. — Сначала да, ненавидела тебя. А потом, не без помощи подруги, Карины, да и Захара смогла отпустить ситуацию и первый раз в жизни взглянуть на нее со стороны. И первый раз в жизни выбрать себя. Без оглядки на строгого отца, братьев, всех дальних родственников. У нас не принято разводиться. Это даже стыдно. Сначала я решилась разойтись. По-настоящему, не на словах. А потом даже почувствовала благодарность к тебе. Ты открыла мне глаза не на Глеба. На себя. Я предавала себя столько раз, что не сосчитать. Больше ни одному мужчине не позволю командовать собой.

— Сильно.

— Я сто лет так не разговаривала и столько не смеялась. Мне легче стало. А тебе?

— И мне.

— Какие планы на вечер? Я не помню, когда в последний раз куда-то выбиралась, наряжалась.

— Вы… ты всегда выглядела потрясающе. Я врать и льстить не умею.

— Да, но весь мой гардероб подстраивался под вкусы придирчивого мужа. А я мини-юбку может хочу!

— С леопардовыми колготками? — всеми силами пытаюсь представить Елену в новом образе. Не получается. А еще я никогда бы не подумала, что она так ущемляла себя в угоду мужчине.

Она задумывается:

— Пожалуй, нет, — и снова смеется, какой же восхитительный, заразительный смех у этой сильной женщины. — На своем юбилее в последний раз выходила в свет. Варвара Борисовна, а давайте сегодня отметим мой развод и новую жизнь? Захар же отпустит?

— Я у него не отпрашиваюсь. Точнее, не приходилось еще гулять раздельно.

— Восхищаюсь тобой, честное слово.

— А я тобой. Всегда. Честное слово.

Наш обмен комплиментами, услышь нас кто-то посторонний, да и знакомые тоже, посчитали бы странным. Но для меня в нем много жизни, женской мудрости и какой-то правильности, как бы я не любила это слово. Женщина женщине — друг, опора и дом. Это правильно.

— Я бы с радостью, только планировала сегодня встретиться с Дашей, устроить ей сюрприз. Кстати, тот ящик с коровьим добром — ее рук дело. А послезавтра мне на работу с утра. Если только сделать утренник по-взрослому. Завтра.

— Сегодня. Никаких утренников. Будет вечерник. Берем Дашу с собой. Решено. Звони ей. Выбирайте любое место. Я пристрою детей и оторвусь. До двенадцати точно!

— У-у-у, да ты просто многодетная мать-оторва, — подшучиваю над ее решимостью “загулять” аж до полуночи. Лена вдруг становится серьезной. Похоже мне проще завалить медведя, чем держать язык за зубами.

— Мы уже перешли на дружеские подколки?

— Эм-м-м… — придумываю, как отшутиться и признаться, что, кажется, перешла черту.

— Варвара Борисовна, а ведь мы так и подружиться можем. Хоть и спали с одним мужиком, — а она ведь “кусает” острой шуткой меня в ответ. Точнее, правдой. Но почему это звучит так смешно, что я как ненормальная изо всех сил сдерживаю новый приступ истеричного хохота. — Но это же было до нашей возможной дружбы? Больше мужиков