Под лавиной чувств 2. Меня не выбирай - Тамуна Менро

— Что за ненависть к моим вещам? То трусы рвешь, то комбинезон.

Не отвечая на ее шутку, снимаю резинку, завязываю на ней узел и рассматриваю содержимое:

— А ведь это могли быть наши дети, — поднимаю приспущенные джинсы вместе с трусами и ищу эмоции на Варином лице. Что на чувствует сейчас? Удивление? Шок? Недоверие? Согласие? Какой-то я неумелый расшифровщик, потому что так и не понимаю по ее реакции, как она относится к моему вопросу.

— Это не повод для шуток, Захар Владимирович.

— А я и не шучу.

— Ты хочешь ребенка?

— Безумно. Детей. Много. Сколько согласишься.

— Детей… — глухо повторяет Варя, нервно облизывая губы.

До нас доносятся отдаленные звуки выстрелов. Я их ни с чем не спутаю. Если мои гаврики устроили какой-то беспредел, им мало не покажется. Однако, мои замашки параноика и тут меня не оставляют.

— В мой кабинет. Быстро! — толкаю ее к выходу в административное крыло. — Включи камеры, я тебе показывал, где. И запри дверь изнутри. — Эта чокнутая вместо того, чтобы нестись в безопасное место, сначала хватает со столика свою сумочку и только потом начинается пятиться задом, не сводя с меня встревоженных глаз. До нас доносятся мужские голоса, и все мое нутро буквально вопит об опасности. — Быстро! Хоть раз меня послушай! Не открывай никому, пока я сам не приду за тобой. Машина на заднем дворе. Ключи в кабинете на столе.

Глава 27

Варвара.

Что-то не так.

Что-то. Не так.

Пока я щелкаю мышкой по столу, включая камеры видеонаблюдения, это нехорошее чувство поглощает меня, пульсирует в крови, зудит и звенит под кожей, гулко отдаваясь рывками-ударами в сердце.

Дверь закрыла. Телефон достала. Готова звонить Гордею, в службу спасения, да хоть самому папе Римскому, если понадобится. Ключи от машины Захара наготове, я приехала на Лениной машине. Интересно, пистолет у него так и лежит в бардачке?

Сама себя одергиваю от панических мыслей, призываю успокоиться, дышать. Но как только на квадратиках в программе видеонаблюдения появляются картинки с зала, я расширяю глаза не только от ужаса, но и чтобы четче увидеть то, что уже вижу. Это не охранники. Не учебная тревога. Не чья-то дурацкая шутка.

Я насчитываю пятеро бугаев в черной одежде и масках на лице. Все они с оружием. И один из них стоит рядом с Захаром, держа ствол у его лба. Мышка от силы сжатия рукой скидывает программу, и я судорожно скоблю рукой по столу, пытаясь вернуть изображение обратно. Ищу номер Гордея, как телефон начинает звонить, пугая меня до чертиков неожиданным звуком. Мне не до него. Тем более, что звонят с незнакомого номера. Странно, мой новый номер мало кто знает.

Держащий на прицеле Захара, снова появляющийся в кадре, тоже кому-то звонит. Этого не может быть. Он не может звонить мне. Ведь не может же? Захар стоит ко мне спиной и вдруг поворачивается к камере лицом и губами произносит одно слово “Нет”. Он говорит его мне. Значит, звонят точно мне. Тот, что звонит со злостью ударяет Захара пистолетом по голове. Он поворачивается. Покачивается. И падает.

Я не могу не взять трубку.

— Ало? Кто это? — почему-то мне кажется жизненно необходимым сделать вид, что я ничего не знаю. Мой спокойный голос должен это подтвердить.

— Это друг Захара. Он сейчас не может говорить. Просил тебе позвонить, забрать тебя. Ты еще в клубе?

Он оглядывается по сторонам и резкими круговыми движениями руки с пистолетом командует остальным обыскать клуб. Захар так и лежит на полу. Слезы стоят в глазах. Но я не размякну. Захар бы не размяк, вытащил бы из любой жопы. И я вытащу. Должна.

— Я уже уехала с девчонками домой, — про Гордея тоже молчу. Как будто знаю: чем меньше подробностей, тем лучше. — А почему он сам мне не позвонил? Что-то случилось? Кто это?

— Имя Петров что-то тебе говорит?

— Нет, — вру. Одинокая слеза безмолвно катится по щеке. Подбородок дрожит. Я знаю кто это. И если он здесь… Если он, спустя столько лет, вернулся… Все плохо. Очень-очень плохо. — Дайте мне Захара. Где он?

— Захар твой в отрубе.

— Это… Какой-то бар? Где это?! — чувствую вкус крови во рту. Язык прикусила и не заметила. Он изнутри начинает тикать. Держу голос не слишком тревожным, но уже и не спокойным, будто начинаю дергаться. А я не просто дергаюсь. Трясусь всем телом.

За ручку моей закрытой двери дергают несколько раз с той стороны. Начинаю задыхаться. Прижимая ладонь ко рту, чтобу не закричать, не выдать себя ни тому, кто мне звонит, ни тем, кто за дверью. Не сметь! Ору мысленно на себя и нажимаю на отбой вызова. Набираю номер Захара, зная, что он не ответит. Но это нужно, чтобы мне поверили, что я уехала из клуба. Параллельно с гудками в телефоне, который не ставлю на громкую связь, пишу сообщение Гордею:

“На Захара напали в клубе. Пятеро. С масками. Оружием. Здесь Петров. Срочно”, — не успеваю дописать, как на мой звонок отвечает Петров, вынимая у лежащего Захара из заднего кармана телефон.

— Ты кажется не врубаешься? Я сейчас снесу башку твоему Захару, если кому-то сдашь, что он со мной. Позвонишь кому-то из его людей — он сдохнет. Побежишь в полицию — сдохнет. Будешь паинькой, дам с ним увидеться и отпущу, — он отодвигает телефон от лица и что-то говорит в рацию. В дверь перестают ломиться, а я так и не нажимаю на значок “отправить сообщение”. — Усекла?

— Это… розыгрыш? — блею, теперь не сдерживая ни слезы, ни панические нотки в голосе. — Где Захар?

Мне нужно убедить Петрова, что я все еще ему не верю. Тяну время. Но голова идет кругом ото всех вариантов “за” и “против” любого моего слова или действия.

Позову кого-то на помощь — и Захара, скорее всего, убьют.

Не позову — убьют точно.

Выйду — убьют вдвоем, и я уже никак не смогу помочь.

Ублюдок наводит телефон на лежащего Захара и через несколько секунд эта жуткая фотография приходит мне на телефон. Руки трясутся, а пальцы продолжают сжимать телефон у уха, боясь пропустить что-то важное.

— Что… вам нужно? Отпустите его, — голос рвется на последних словах, скулит, умоляет.

Я прямо сейчас вижу, как этот бандит носком ботинка упирается в бок Захара и толкает, проверяя, очнулся он или нет. Шишкин шевелится. Двое в масках помогают ему встать. А