Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Или вы можете ничего не делать и оказаться погребенными под всеми этими чувствами.

Мы с Мейсоном словно находимся на одной волне.

Мы оба пытаемся бороться с горой грязи, которая, кажется, не уменьшается, сколько бы мы ее ни раскапывали.

Мейсон переживает медленное выздоровление, а я… Боже, я даже не знаю, как выразить свои чувства словами.

Но с Мейсоном мне почти не нужно слов. Как будто он и так знает, что я чувствую.

Возможно, это потому, что он тоже что-то потерял, пусть и не так давно. Просто потому, что наша боль разная, не значит, что его боль не такая глубокая, как моя.

Мы оба могли потерять то, что должно было стать нашим будущим, но, возможно, за всем этим стоит какая-то цель. Способ сделать нас сильнее, чем мы могли бы быть.

Возможно, то, что он сказал мне, – правда.

– Привет, Мейс, – говорю я, хотя он и так смотрит прямо на меня.

Он моргает, на его губах появляется легкая улыбка, которая словно подталкивает меня высказать все, что у меня на уме. По какой-то причине мои нервы начинают шалить, и, когда я продолжаю, мой голос звучит так тихо, что я сомневаюсь, услышит ли он меня вообще.

– Если все происходит по какой-то причине, то, возможно, есть причина, по которой ты получил травму.

Мейсон переводит взгляд с меня на себя, и когда он говорит, это звучит как самый тихий шепот:

– Я думаю, возможно, ты права.

Глава 23

Мейсон

Раньше, ноябрь

Я делаю глубокий вдох, трижды двинув плечом вперед, и радуюсь, что это вообще возможно. Травма ребер – это не шутки, и лечение не было легким.

Когда я двигаю плечом назад, то на десятом повторении не могу сдержать скрежета зубов. Однако теперь я могу поднять руку над головой, и я притворяюсь, что не чувствую боли, когда она почти полностью выпрямлена.

Я уверен, что мои ребра еще не восстановились на 100 процентов, но, по крайней мере, я могу дышать спокойно. Я могу двигаться, и этого для меня пока достаточно.

Это был долгий и трудный период восстановления. Недели стресса, страха и тревоги, душевных терзаний.

Мой взгляд падает на блондинку, которая стоит в пяти футах от меня. Она прыгает на мяче для упражнений в углу, ее глаза устремлены в телевизор, где по кругу крутят повтор сериала про судмедэкспертов.

Недели, когда были только мы вдвоем.

Знакомое чувство правильности охватывает меня, когда она рядом, но и тяжелый груз ложится на мою спину.

Мое время с Пейтон почти закончилось, и как бы я ни стремился вернуться на поле, мысль о том, что я ее оставлю, вновь вызывает приступ паники. Это вызывает тревогу. Я не представляю, какие игры будет играть мой разум, когда я действительно уеду.

Я стал немного зависимым. Когда ее нет рядом, я ищу ее глазами. Когда она спит, я жду, когда она проснется. А когда Пейтон смотрит на меня, я словно зачарован.

Она больше, чем я мог бы найти в этом мире, и она не принадлежит мне.

У меня в голове она уже моя. Другого варианта просто нет. Но это лишь мои чувства, и, хотя мне нравится думать, что понимаю, что она чувствует, я не могу сказать наверняка. Даже если теперь в ее взгляде читается что-то совсем отличное от того что, было раньше.

Словно слыша мои мысли, она поворачивает голову в мою сторону и ловит мой взгляд. От ее мягкой улыбки у меня учащенно бьется сердце.

– Ты сегодня какой-то тихий, – бормочет Пейтон, осторожно поднимаясь на ноги и подходя ко мне. Ее взгляд скользит по моим почти зажившим синякам. – В чем дело?

– Скоро придут остальные.

Она улыбается:

– Не говори это так драматично.

– Я не драматичен.

Она слегка хмурится в замешательстве, поэтому я добавляю:

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

На ее лице игривая улыбка.

– Мейсон Джонсон, ты хочешь сказать, что тебе нравится, когда я тобой командую?

Я поднимаюсь на ноги, и она поднимает голову, чтобы последовать за мной.

– Я говорю, что ты мне нравишься.

Она смеется:

– Ты мне тоже нравишься.

Моя голова начинает кружиться, и я наклоняюсь ближе к ней.

– Нет, Прелесть, – шепчу я, проводя костяшками пальцев по ее подбородку. – Что, если я попрошу тебя остаться на остаток выходных? Сегодня вечером я переезжаю в свою комнату. Ты могла бы провести это время со мной.

Ее щеки заливаются румянцем, и мне приходится взять себя в руки, потому что от этого зрелища мой член начинает пульсировать в предвкушении. Но как иначе, когда я точно знаю, о чем только что подумал ее маленький любопытный ум?

Это можно увидеть в блеске ее глаз.

В последние несколько дней мы просыпались, прижавшись друг к другу, и с каждым утром наши объятия становились все крепче. Теперь, когда я мог свободно лежать на боку или спине, мое тело точно знало, чего хочет, и я не мог ничего с этим поделать. Не просто утреннего секса; я хотел, чтобы эта девушка была в моих объятиях каждой клеточкой своего существа. Потому что, черт возьми, я действительно хотел этого, и я устал убеждать себя, что не должен испытывать этих чувств.

В первый раз Пейтон практически убежала в ванную и заперлась изнутри.

Во второй раз она покраснела, как сумасшедшая, но не убежала.

А в третий? В третий раз она прижалась ко мне, и я услышал тихий вздох, который согрел меня изнутри.

Даже сейчас, когда я думаю об этом, моя кровь вскипает в жилах. Это был самый приятный звук, и я умираю от желания услышать его снова. И снова.

Можно поспорить, что она не собиралась прижиматься ко мне, но это не важно. Даже если это произошло бессознательно, Пейтон все равно это сделала.

Однако завтра у меня не будет возможности услышать вновь этот звук, потому что ребята должны прибыть сегодня. Поэтому, прежде чем задать свой вопрос, я уже знал, каким будет ее ответ. Её следующие слова лишь подтвердили, что какая-то часть нас связана. Мы связаны.

– Паркер постоянно уговаривал меня вернуться домой, – Пейтон говорит то, что я и так знал.

И всё же я продолжаю спорить.

– Он в полумиле отсюда.

– Точно, – она улыбается. – Я буду всего в полумиле отсюда.

Она все время улыбается.

– Я уверена, что ты не будешь по мне сильно скучать, – говорит