Ничего мне не обещай - Меган Брэнди

Пейтон стонет, ее зубы стучат, когда она кричит, а тело скручивается в немыслимую судорогу. Ее лицо начинает краснеть, и мы с Паркером смотрим друг другу в глаза, страх и неуверенность разливаются по моим венам, словно лава.

– Молодец, – хвалит доктор, и Пейтон, тяжело дыша, откидывается на кровать. – Еще несколько раз нужно будет сделать так же. Глубокий вдох. Следующая схватка уже на подходе. Будь готова через три, две, одну…

– А! – кричит Пейтон, снова сжимаясь, ее рука дрожит, а ногти впиваются в мою кожу.

Моя челюсть сжата, и я чувствую, как по спине струится пот.

Пейтон снова опускается на кровать, ее дыхание становится прерывистым, а заплаканные глаза встречаются с моими.

– У тебя всё хорошо получается, – хрипло говорю я.

– Я вижу головку, – объявляет доктор.

– Доктор видит головку.

– Ещё два раза, и ты познакомишься со своим малышом.

– Ещё два и…

Доктор тихо смеётся, а я закрываю рот, обводя взглядом комнату.

Даже Паркер, прищурившись, ухмыляется, но тут же переводит взгляд обратно на свою сестру.

– Ты так близко, Пип. Давай же.

– Три, два, один…

Пейтон тужится, её плечи дрожат, а ноги трясутся от напряжения.

– Головка уже показалась. Ещё один толчок.

– Я не могу! – плачет Пейтон.

– Давай, Пейтон, – спокойно подбадривает её доктор. – Ещё раз.

Пейтон качает головой, запрокидывает её и кричит на всю комнату, когда её тело сжимается в комок.

Я наклоняюсь, прижимаюсь лбом к её лбу, и наши взгляды встречаются.

– Пейтон, тебе нужно тужиться, – на этот раз доктор немного настойчивее.

Губы Пейтон дрожат, когда она смотрит на меня, а голова медленно раскачивается из стороны в сторону.

– Да, дорогая, – с трудом выдыхаю я, – Ты можешь это сделать. Давай, милая. Ты уже близко. Покажи мне, какая ты сильная. Какая ты смелая.

Мои губы скользят по ее щеке, и она начинает плакать еще громче.

– Ты справишься. Давай.

Она медленно кивает и начинает тужиться. Черты ее лица напрягаются, с губ срываются крики, похожие на воинственные возгласы. Пот катится с ее лба и смешивается с моим, но я не смею пошевелиться. Я удерживаю ее взгляд, и когда наши глаза встречаются, мы слышим, как опасно быстро бьется сердце.

Самый тихий звук, который я когда-либо слышал, наполняет комнату.

Тихий прерывистый плач.

Трепет. Полное благоговение – вот выражение, которое застилает лицо Пейтон.

Все ее тело обмякает, слезы текут по лицу с неудержимой скоростью.

Медленно и с некоторым страхом, которого я не ожидал, я поворачиваюсь к доктору, смутно осознавая, что Паркер и Кенра говорят Пейтон, как они гордятся ею и как хорошо она справилась.

Я поднимаю глаза и вижу маленькую головку с темными волосами. Даже покрытые… чем бы это ни было, они выглядят вьющимися и идеальными, и, клянусь Богом, моё сердце подпрыгивает в груди. Подпрыгивает, замирает, а затем меняется.

Внутри меня словно открывается дыра, и крошечная штучка, которую держит доктор, проскальзывает внутрь и снова заполняет её.

Перед глазами всё расплывается, а тело словно застывает на месте.

Паркер что-то говорит, проходя мимо, и медсестра подходит ближе, но я её не слышу.

Всё, что я слышу, – это он.

Это мальчик. Маленький мальчик.

Как будто время остановилось, и мир перестал вращаться, и всё, что осталось, – это он… и она.

Я медленно поворачиваюсь, и, словно почувствовав моё приближение, Пейтон смотрит на меня.

Она улыбается, и я ненавижу тяжесть, которую испытываю от этой улыбки, но в то же время она приносит мне радость.

– Ты был прав, – шепчет Пейтон, тяжело моргая. – Это мальчик.

Я не замечаю, как оказываюсь рядом с ней, пока не обнимаю её лицо своими ладонями и не прижимаюсь губами к её губам с такой страстью, что всё моё тело вибрирует от эмоций.

– Поздравляю, Прелесть, – шепчу я, прижимаясь к ней. – Теперь ты мама.

– Теперь я мама, – выдыхает она, и её улыбка слегка дрожит.

Я нежно убираю волосы с её лица, и она закрывает глаза, чувствуя себя, вероятно, усталой. Не успеваю я опомниться, как медсестра берёт меня за руки.

– Идём, – говорит она, и я поворачиваюсь, подходя к крошечному столику, на котором лежит новорождённый. Доктор разговаривает с Пейтон, а я пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит медсестра, но не могу.

– Почему он плачет? – спрашиваю я, поднимая руки, чтобы прикоснуться к малышу, но страх сковывает меня, не давая мне это сделать.

– Не плачь, малыш. – Я сглатываю ком, подступающий к горлу. – Твоя мама ждёт встречи с тобой, и ты её напугаешь, – шепчу я.

Внезапно его крики стихают, и мой пульс учащается, когда я замечаю, что он начинает моргать. В тот момент, когда его маленькие глазки открываются, весь воздух со свистом вырывается из моих лёгких.

– Он… идеален, – выдыхаю я, а затем замечаю ножницы, которые держат перед моими руками.

Я перевожу взгляд на медсестру, и она с улыбкой вкладывает их мне в ладонь: «Режь прямо здесь, папочка».

Мои колени дрожат, перед глазами мелькают белые пятна. Это…

У меня нет слов, чтобы описать то, что происходит внутри меня прямо сейчас, но это грандиозное событие, которое, черт возьми, меняет всю мою жизнь. И когда я открываю глаза и смотрю в его, всё внутри меня меняется. Всё перестраивается, скручивается, переворачивается и сжимается. Всё становится на свои места.

Мои лёгкие раскрываются, и вкус воздуха меняется.

Папа.

У меня перед глазами всё расплывается, и я протягиваю руку, чтобы провести дрожащей ладонью по его идеальной маленькой щеке.

О мой бог.

Я… Я хочу быть его папой.

Глава 24

Мейсон

Сейчас, сентябрь

Мне не становится легче.

Наоборот, с каждым днём всё только хуже. Каждый. Одинокий. Час.

Из-за этого я почти не могу заснуть и забываю поесть.

Чтобы поддержать уровень углеводов в организме, я пью протеиновые коктейли. Я даже не помню, ел ли я что-нибудь вчера, и кто знает, когда я ел в последний раз.

Я закрываю глаза и делаю глубокие вдохи, чтобы меня не стошнило от запаха ванили прямо в кабине моего «Тахо».

Сейчас чуть больше двух часов дня, и на парковке тренировочного центра стоит всего одна машина. Большинство людей не собираются возвращаться в кампус до позднего вечера, ведь до завтрашнего дня мы не появляемся на официальной практике и занятиях.

Завтра утром приедут все остальные. Мы планировали вернуться в пляжные домики во второй половине дня, когда Ноа должен был срочно вылететь обратно в штаб-квартиру команды. Завтра утром мы встанем