Развод. Любить нельзя вернуться - Ирина Романовская

девочка. Обнимаю дочь крепче. Прижимаюсь носом к ее щеке. Сонька пахнет молоком и овсяным печеньем. Сластёна. — Боюсь до следующего визита он может вас не дождаться.

Мне даже не нужно смотреть на Каролину, чтобы услышать, как заскрипели от недовольства её сомкнутые зубы.

Попалась. Улыбка растекается по моему лицу сильнее.

Соня жалобным голосочком давит на Каро с противоположной стороны.

Два против одного. У экс-жены больше нет шансов улизнуть.

— Ладно, — из уст Веснушки это звучит как стартовый выстрел.

Удерживая Соню одной рукой, резким рывком встаю на ноги. Веселый визг дочери оглушает правое ухо. Смеюсь вместе с ней.

Звон ее голоса — услада для моих ушей. Лежа на больничной койке, только и думал о наших несостоявшихся прогулках, о пропущенных разговорах.

Я больше не хочу пропускать ни дня из ее жизни. Хватит с нас и первых лет её жизни, когда меня не было рядом.

Открываю пассажирскую дверь и презентую Соне новенькое автокресло. Розово-черная мягкая обивка, ремни безопасности с эксклюзивным принтом летающих единорогов, подушка-подголовник анатомической формы.

— Ну как?

Соня опять визжит от восторга. Немедля ни секунды, взбирается на порожек машины, цепляется пальцами за яркие ремни. Пачкает грязными сапогами спинку водительского сидения.

— Соня, аккуратнее. Не пачкай папе машину. Он не любит, когда салон грязный.

— Пачкай, пачкай, Сонь, — шепчу подмигивая. — Химчистка все потом отмоет.

Веснушка мечет в мою сторону молнии, но продолжает не спорит. Скрестив руки на груди, стоит на месте. Кладу руку ей на поясницу и толкаю вперед.

Обходим машину перед капотом, останавливаемся у пассажирской двери.

— Не хмурь брови, Веснушка. — Поддеваю кончик ее носа. Синева в глазах бывшей жены становится огненной. — Я не кусаюсь.

Открываю левой рукой дверь. Не спешу убирать пальцы с холодного металла, преграждая Каро путь.

— А что так? Растерял хватку? — Язвительно спрашивает бывшая жена, делая шаг навстречу.

Между нашими лицами сантиметров пятнадцать. Нос улавливает знакомый аромат женских духов. Меня как магнитом притягивает к ней.

— Попроси и узнаешь, — обжигаю горячим дыханием ее скулы.

С ее губ срывается тяжкий выдох. Чувствую, как грохочет ее сердце. Или это мое?

Дикое желание поднять руку и провести по нежной коже пальцами. Хочу снова быть рядом. Хочу отогреть лед в глазах Каро. Мечтаю однажды залечить ей раны, которые сам того не желая оставил.

Нависаю над ней. Скольжу взглядом по трепещущим ресницам, оцениваю румянец, проступивший на щеках. Очерчиваю четкий контур подбородка.

Обещания, данные самому себе, летят в Тартарары. Я хочу ее. Хочу Веснушку. Не просто сегодня. Всегда.

Возвращаюсь взглядом к ее нежным губам. Вот бы прижаться. Пройтись языком по блестящей коже. Освежить в памяти вкус ее помады. Вспомнить мягкость.

Ближе. Наклоняюсь вперед.

Всего один раз. Одно прикосновение. Один поцелуй.

— Нет, — рука Каролины упирается мне в грудь.

Дрожь ее холодных пальцев просачивается сквозь свитер, вымораживая внутренности. На ее лице больше нет игривой улыбки, нет гнева или злости. Ледяная маска.

Каро поднимает вверх правую руку, демонстрируя себе и мне драгоценный металл на безымянном пальце.

— Вот мой выбор, Назар.

— Плохой выбор, — говорю, не сдержавшись.

Каролина тяжко вздыхает, закрывает на несколько секунд глаза.

— Мне плевать, что Марьян тебе не нравится. Хочешь общаться с Соней, привыкнешь. — Каро стряхивает с моего плеча каплю, упавшую откуда-то с неба. — Это не трудно, если действительно любишь. Я ведь привыкла к твоей секретарше много лет назад.

Одним ударом Веснушка выбивает весь воздух из моих легких. Одной фразой погружает мою голову в чан с муками совести.

— Нет, — пытаясь обуздать разрушающие чувства, жестко командую я сам себе. Не желаю мириться, не буду ждать. Пусть даже не надеется.

— Что нет? — растерянно переспрашивает Каро.

— Садись в машину. Едем ко мне, как и планировали. — Опустив руку, пропускаю Каролину к пассажирскому креслу. — Сюрприз ждать не будет.

Глава 27

Назар.

— Это и есть твой скоропортящийся сюрприз?

Каролина бросает насмешливый взгляд на коробку торта, которую я только что вынес из кондитерской. Ничего не отвечаю ей, продолжая бороться с бурлящим гневом под ребрами. Мне нужна холодная голова, но, глядя на Каролину, возведенные под черепной коробкой радиаторы охлаждения разрівает пополам.

Все, чего я хочу, это закрыть ее язвительный рот своими губами. Чтобы она перестала нести ересь и прекратила метать в меня свои колючки. Чтобы вспомнила, какое притяжение может бушевать между нами, воскресила страсть и голод, которые постоянно бурлили в наших отношениях.

— Держи, — передаю Каролине торт через открытое окно.

Нависаю над пассажирской дверью и намеренно не отпускаю красный бант. Характер у Каролины взрывной, поэтому не удивлюсь, если она лихо отбросит готовый десерт на асфальт.

Бывшая жена нехотя, но все же берет коробку и ставит ее на колени.

— Спасибо, — завожу мотор и доезжаю оставшиеся метры до своего ЖК.

— Он хотя бы с миндалем?

— И с фундуком.

Каро облизывает пересохшие губы и, закусив нижнюю губу, пытается спрятать довольную улыбку. Она всегда любила орехи.

Припарковав машину, бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

— Сонь, а ты любишь торт с орешками? — Тут же прикусываю свой язык. — Уснула, — добавляю шепотом.

— Придется будить. — Каро отстегивает ремень безопасности и поворачивается к дочери. — Соня, Со-о-оня, — дергает спящего ребенка за сапог.

— Пусть спит.

— Да, конечно. А ночью что потом прикажешь нам делать?

Каролина возвращает мне торт, а сама выходит из машины. Щелчок закрываемой двери срабатывает для Сони как сигнал к пробуждению. Она тянет кулачки к сонным глазам, но тут же издает жалобный стон, почувствовав жжение на внутренней стороне ладошек.

— Побежали скорее к папе, — отстегнув ремни, Каро помогает дочери вылезти из автокресла.

На улице начинает интенсивнее капать дождь. Ускорив шаг, спешим к подъезду. Бдительная консьержка окидывает взглядом незнакомых гостей, но услышав мой голос заметно расслабляется. Лифт