Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Свернул бы шею капитану и всей его команде — так думал мрачно Эдмунд. Только опыта у него в этом нет, и все внутри против такого решения проблем.

— Мы… где? — очнулась и пробормотала Эль, цепляясь за его рубашку. — Это рай, да? Раз ты рядом, Эдмон — то рай…

— Рай на земле, свет мой Эль. И ад — тоже. Даже не думай отправляться в иные. Ни со мной, ни — тем более — без меня.

Изморось просыпалась с нахмурившихся небес ледяной пылью. Он попытался укутать ее покрепче в собственный камзол. У самого спина уже и так взмокла от пота, усталости и волнений, чем штормовый ветер злорадно воспользовался. Не схватить бы и ему лихорадку. Иначе надеяться не на что.

Ведьма устало прикрыла глаза, тулясь отчаянно и доверительно — жаром пышет совсем… Но фыркнула негромко:

— Мне привиделось, или ты правда угрожал священнику протезом?

— Мойра угрожала. А я венчался. С тобой.

Конь снова оступился, захрапел. Эдмунд полез в нагрудный карман, выгреб оттуда компас.

— Эль… как ты делала… чтобы конь не боялся? Помнишь? Боюсь, мы не доедем иначе. Эль?.. — он затормошил жену, что уже впала обратно в лихорадочное полузабытье.

— Просто… это просто все… Эдмон… Так хорошо, что ты… был тут… И пришел найти меня. Я… не забуду…

Черт. Эдмунд надел цепочку ей на шею, прижал к себе крепче, погладил коня по холке, как она заповедовала гладить корову:

— Милый мой, еще чуток. Умоляю тебя. Скоро за буераком будет дом. Там… вкусный плющ. Правда — Дейзи соврать не даст. Слышишь?..

Компас мерцал у спящей Элоди на тяжело вздымающейся груди, как он это делал прежде. Она отдала его Оуэну, когда тори умирал, и он не умер. Черт его знает, как оно работает и работает ли — Эдмунд уже совсем с этими камнями запутался — лишь бы помогло ей.

— Не дай ей умереть, — попросил он кого-то или что-то. — Я все отдам…

В конце концов — ее однажды уже вылечила светящаяся пещера. Элоди отдала за то свою душу. Он выторговал ее обратно. Себе. А что теперь готов отдать, чтобы выторговать и жизнь?..

Да все, что угодно. Пусть придется ради этого всю оставшуюся жизнь спать среди гнилушек. Что это, как не отличная возможность их исследовать?

Впрочем, для начала нужно ее осмотреть. Может, и не придется просить камни. Он бы очень не хотел снова с ними связываться по-крупному.

— Давай же, милый, — потрепал он в очередной раз спотыкающегося коня, ковыляющего на очередной холм меж трещин в камнях и колючек. — Помоги же, буррен. Мелвин говорил, ты благоволишь к влюбленным, ты ведь благословил нас на Яме Печалей, помнишь?..

Дейзи оглянулась, вытянула шею и издала свое коронное одобрительно-ободрительное «Му!». И за последней вершиной наконец показался ее клиф и дом, покрытый плющом.

* * *

Он распахнул дверь в домик на клифе с ноги. В ее дом. А вдруг с петель слетела?..

— Эдмон, понежнее… — промямлила Элоди, уткнувшись в его отвратительно пропотевшую подмышку. — И вообще — ты же устал, а…

Но доктор разве слушал? Проскользнул за занавеску рваным шагом, и в глухом сумраке пещеры положил ее на слабо мерцающий алтарь. Подмостил под голову свитер.

— Сначала я тебя осмотрю.

Высек кресалом искры над свечами на стенах, вставил новые из ящика, и не останавливался, пока Элоди не пришлось болезненно прищуриться.

— Ярко… — пожаловалась она. — И жарко…

Потянулась к воротнику платья, но поняла, что это то нарядное красное, и там воротника нет, а ей кажется… Эдмон схватился за лиф, быстро расправляясь пальцами с крючками — «прости, свет мой, но он и так держится на честном слове, и ты мокрая насквозь, заболеешь, я нежно» — а когда ткань не подалась, потерял терпение и вовсе рванул, чтоб снять и отбросить прочь вместе с юбками.

— Эй! — слабо запротестовала Элоди, прикрываясь руками, и заскулила, едва коснулась ребер. — Ребра сломаны…

— Ведьма, спокойно, я тебе не причиню вреда, — осторожно приподнял он чудом уцелевшую сорочку, холодными руками ощупывая побитое тело, дрогнувшим голосом уточняя: — Он… обидел тебя? Капитан?

Как ни было ужасно вспоминать ту страшную ночь, как ни страшно было позволить себя касаться кому бы то ни было теперь, беспомощное смятение доктора было столь трогательно, что она и не испугалась совсем. Он волновался и не знает, как сказать об этом. И даже то, что он тут с нее срывает платье — чувство, что вообще, будто так и надо, вот как так бывает?.. Элоди даже засмеялась было, но пришлось прерваться — тут же скрутило живот. И честно ответила:

— Не сильно, больше напугал… Кхе… Эдмон! — взвизгнула, когда его холодная ладонь легла на живот. — Ничему не учишься!.. А кто руки греть будет⁈

— Не привередничай… — осторожно прощупывал он ребра. — А бил кто? Солдаты?

— Бил?.. Нет, что ты. Это мы с капитаном схватились и покатились по буррену. А там камни, знаешь, вот я и пооббила бока… Ребра хуже всего, да? И коленка еще…

Эдмон даже отнял руки, как громом пораженный.

— Вы с капитаном что?..

Элоди пожала плечами, прищурилась, чтоб посмотреть на его лицо. Ох, свет сам по себе ужасен, но выражение его рожи того стоило… Хихикнула, обратно жмурясь. До чего приятно холодит спину алтарь, а веки накрывает темнота.

— Ну, я пыталась сбежать, а он меня схватил…

— Час от часу не легче! — воскликнул Эдмон над нею. — На ком я женился, Эль?

Нагнулся почти впритык — она почувствовала по дыханию.

— На ведьме, — улыбнулась Элоди лукавой улыбкой, потянулась и чмокнула — попала в нос. И обнаружила, что он тащит с нее сорочку через голову, смутилас: — Что ты творишь, доктор?

— Обследую. Чисто ради исследовательского интереса, так сказать, — наверняка язык показал, мальчишка. — Не дергайся, ведьма-воин. Так больно?

Он нажал на грудную клетку с обеих сторон холодными ладонями, и она аж закашлялась, дернулась.

— Ай!

— А так? — прошелся по бокам пальцами, как по бубну.

— Щекотно! — засмеялась и извилась Элоди на камне.

— Ну что ж. Хоть чем-то легче. Ребра не сломаны, ведьма моя. Только синяки. Посмотрим колено… ну что за отвратительная ссадина!

Элоди сцепила зубы, пока