Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

сможет насладиться победой. Вы лишь разрушите целое королевство и навлечете на себя весь ужас этого мира. Этого и хотят боги. Они желают, чтобы мы враждовали. Нельзя позволить им нас уничтожить. Нельзя позволить им нас разделить. Наши сердца похожи, мы все страдаем, — мой голос летит над головами рыцарей. Те, что находятся в пределах слышимости и те, кого сбило с ног, в ужасе смотрят в ответ. Не знаю, достучалась ли я до них. Они уже выглядят так, будто снова готовы нападать друг на друга.

Вдалеке продолжается сражение. Воины видят драконов, но по-прежнему дерутся друг с другом на мечах.

Я вижу двоих, чье оружие сталкивается с громким лязгом. Это король Ахилл, сильнейший из демонов, и король Борлин, лидер полубогов. Их битва напоминает мне о том, какая сила вспыхивала, когда мы бились с Калелом. Каждый удар кажется смертельным.

— Они нас не слышат! — кричу я, глядя на Калела.

Он переводит мрачный взгляд на своего черного дракона и тот издает жуткий рев. Многие рыцари бросают оружие на землю и закрывают уши руками.

— Давай, Алира, бежим! — Калел хватает меня за руку, и мы бежим сквозь охваченную страхом перед драконами толпу. Остальные чудовища тоже начинают рычать, привлекая к себе внимание.

Лишь немногие рыцари не поддаются всеобщему страху. От жуткой опасности все вокруг вопят и орут. Калел едва успевает поднять руку, как кто-то замахивается на нас мечом. Клинок приземляется на наручи, но мой муж не обращает на это никакого внимания и продолжает тащить меня следом за собой.

Драконы держатся поближе, рыча и топая по земле. Так нам легче пробираться сквозь толпу, и наконец, мы оказываемся перед бьющимися королями.

Король Борлин восседает на самом огромном вороном жеребце, что мне доводилось видеть в жизни. Голова и грудь коня покрыты золотыми пластинами доспехов. Белая лошадь короля Ахилла носит багровую броню.

— Хватит! — кричу я как раз в тот момент, когда молния ударяет в правую часть поля, поджигая стоящее неподалеку дерево. Оба короля замирают, израненные и истекающие кровью.

Они смотрят на нас с Калелом и стоящих позади драконов, все еще рычащих и выпускающих облака дыма на собирающихся напасть рыцарей.

— Глупая полубогиня! — слышу я голос короля Ахилла откуда-то справа.

На лице короля Борлина застывает такое выражение, словно я смертельно оскорбила его своим предательством.

— Алира, как ты осмелилась предать свое родное королевство? Боги на нашей стороне. Мы загнали демонов в угол. Зачем ты это делаешь? — его лицо раскраснелось от ярости. Не сомневаюсь, что, если бы я стояла перед ним, он бы своими руками разрубил меня пополам.

— Потому что это неправильно, потому что мы можем жить мирно, — возражаю я.

Король Борлин направляет на меня меч.

— Никогда раньше не могли. И теперь не сможем.

— Я тоже так думала, но наши народы смогут научиться принимать друг друга, как смогли мы с Калелом, — я делаю пару шагов к королям, прекрасно видя лужи разноцветной крови у себя под ногами, рыцарей, сжимающих оружие и лежащие на земле неподвижные тела.

Король Ахилл смеется, и этот полный жестокости звук причиняет боль.

— И на что ты рассчитывала? Что мы тебя послушаем, раз ты привела драконов? Ждешь, что мы поверим, будто ты попросишь драконов убить рыцарей обоих королевств, хотя сама говоришь, что хочешь мира? Ты очень глупая девчонка, — заявляет он, и слова режут меня, будто острые ножи.

— Я не хочу причинять боль никому, но если некоторые должны пострадать ради многих, то так тому и быть. Даже если все рыцари погибнут, мирные жители будут спасены, — должно быть, мои слова задевают их обоих, потому что они тревожно переглядываются, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты забываешь кое о чем, — тихо произносит король Борлин.

Встревожившись, Калел подходит ближе и встает возле меня. Черный дракон у него за спиной перетаптывается, будто что-то почуяв.

— Юпитер услышал наши молитвы. Он не желает, чтобы хоть один демон на Фалторе выжил, — резко говорит король.

Это правда. И не только Юпитер, но и Нептун создает шторм.

Странное чувство заставляет меня посмотреть на небо. По венам растекается ужас, когда я вижу невообразимо черные тучи, сталкивающиеся друг с другом со вспышками молний.

Повернувшись к Калелу, я пытаюсь сказать, что нужно велеть драконам улетать, пока Юпитер не поразил никого из них молнией, но уже слишком поздно. Вспышка разрывает небеса, ударяя по стае. Воздух наполняется криками боли, и несколько чудовищ падают замертво. Когда их тела ударяются о землю, давя оказавшихся рядом рыцарей, то кажется, будто началось землетрясение. Снова звучит боевой клич. Вновь раздается лязг мечей. Оставшиеся драконы разлетаются и воцаряется хаос.

Несколько чудовищ дышат пламенем, сжигая сотни рыцарей обоих королевств. Я смотрю на развернувшуюся бойню с тупым, холодным ужасом. Мне знакомы ее объятия.

— Вот, видишь? — гадко ухмыляется король Борлин. — Боги ясно показали свои намерения. Пришло время тебе к ним прислушаться. Ну, или разделить судьбу врага. Мне все равно, — но ему стоило внимательнее следить за противником.

Меч короля Ахилла — черный Убийца Богов, точно такой же как тот, с которым на меня напал Калел. Им можно оборвать жизнь любого полубога, даже короля. Одним широким движением король демонов перерезает горло Борлина, чуть не отрубив ему голову.

Открыв рот, король Борлин выдавливает влажный, кровавый хрип и падает с лошади. Глаза у него закатываются, из горла хлещет золотая кровь.

Меня охватывает ужас. Как ситуация могла так быстро поменяться? Все должно было быть не так. Почему все всегда идет не так, как нам того хочется? Никогда не легко. Никогда не так, как мы планировали.

— Алира, надо бежать! — кричит Калел и тянет меня за руку. Сражение полубогов и демонов продолжается, будто никто и не заметил гибели одного из королей. Мечи сталкиваются друг с другом яростнее прежнего.

— Калел, ничего не вышло… Я не знаю, что нам делать, — рыдаю я. Слезы катятся по щекам. Обняв меня за талию, муж со всех ног бежит прочь от центра боя.

Король Ахилл верхом преследует нас.

— Калел, жалкий предатель. Ты сдохнешь вместе со своей дорогой женушкой-полубогиней, — его голос гремит над полем.

Ярость вспыхивает в самых моих костях. Я резко останавливаюсь и вытягиваю руку, моля Аполлона даровать мне еще одну из его стрел. Будто сотканное из золотого шелка, оружие появляется у меня в руках, гудящее от силы десяти солнц.

Я успеваю заметить взгляд короля Ахилла, прежде чем швыряю стрелу в него. На его лице мелькают страх, осознание скорой гибели и наконец, принятие.