Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

— Я не пролью ни капли семени в твой рот, маленькое божество. Я хочу повязать тебя, чтобы ты приняла меня полностью, — рычит он, разворачивая меня и заставляя встать на четвереньки.

Щеки вспыхивают, и я с готовностью развожу ноги пошире, покачивая бедрами, чтобы он поскорее вошел в меня.

Прижавшись головкой ко входу, Калел медленно проникает внутрь. Мой живот сжимается в предвкушении от волн удовольствия.

— О Нептун, Алира, ты божественна, — хрипло говорит Калел, постепенно погружаясь глубже. Он так крепко держит меня за бедра, что кажется, вот-вот сломает.

Он начинает трахать меня, пока не достает до матки. Мне нравится, что он двигается постепенно, но стоит мне только подумать, что я приспособилась к его длине, как меня вдруг ошеломляет то, какая я растянутая и наполненная. Я медленно опускаюсь на локти, упираясь в одеяло и прикрыв глаза. С силой вцепившись мне в бедра, Калел трахает меня, двигаясь резче с каждым толчком.

Я стону, перед глазами мелькают звезды, и тут вдруг он замедляется и шепчет:

— Я сейчас войду полностью, хорошо? — склонившись, он целует меня в плечо.

Я киваю, опьяненная любовью. Мне нужно больше.

Калел рывком подается вперед. Он заполняет меня до предела, не оставив места ни для чего больше. Приоткрыв губы, я не могу даже застонать, будто он вышиб воздух из моих легких.

— Умница. Ты так хорошо меня принимаешь, — шепчет он в основание моей шеи, покрывая ее поцелуями и погружаясь еще глубже.

Мыслей не остается. Я будто раскалываюсь на миллион кусочков. Остановившись, Калел переворачивает меня так, что я оказываюсь на спине, лицом к нему.

Он смотрит на меня с нежностью.

— Я больше никогда тебя не потеряю, — обещает он. Я улыбаюсь и громко стону.

— Я люблю тебя, Калел, — шепчу я.

Подавшись вперед, он заглушает мои слова поцелуем.

— И я тебя люблю, маленькое божество.

Он упирается руками в пол по обе стороны от моей головы и еще несколько раз толкается в меня бедрами, прежде чем замереть. Узел давит на мой вход, растягивает меня, медленно проникая внутрь.

Калел стонет, звук эхом отдается у меня в груди. Перед глазами вспыхивает, когда он наконец связывает меня. Член Калела подрагивает внутри, сминая внутренности. Он кажется горячим, и каждая струя его спермы наполняет живот сильнее, чем я считала возможным.

Наконец, его член перестает дрожать, и лицо Калела расслабляется. Муж смотрит на меня и улыбается.

— Никакие мои мечты не сравнятся с тобой, Алира. Я люблю тебя.

Я хихикаю, а он медленно поднимается, удерживая меня у себя на коленях. Мы остаемся связанными. Я обнимаю его, кладу голову ему на плечо.

Он держит меня крепко, а я слушаю, как бьется его сердце. Удивительно, что оно все еще стучит здесь, в Мортеме.

Глава 23

Алира

Калел приносит еще дров и складывает их возле камина. Прошла еще неделя, и никогда еще наша жизнь не была такой мирной и уютной. Хоть мы и мертвы, наше существование идеально спокойно. Я чувствую себя куда более живой, чем когда-либо раньше.

В Мортеме можно отдохнуть. Здесь не место для вечных страданий и страхов, как многие думают. Пусть Плутон и ошибся однажды, согласившись вместе с Юпитером создать проклятия, он все равно милосерден.

— Нужно успеть выйти, пока не стемнело, — говорю я, оглядываясь через плечо, пока надеваю сапоги.

Усмехнувшись и подойдя ближе, Калел делает то же самое.

— У нас еще полно времени, — заявляет он, лениво ухмыляясь. Я закатываю глаза, но улыбаюсь в ответ. Нет никакой разницы, пойдем мы в темноте или при свете дня. Здесь нет никаких опасностей.

Еще одна сторона этого места, к которой я болезненно привыкла. Здесь нет ни блуждающих огоньков, ни волков, ни воюющих королевств. Ничто не может нас разлучить.

Мы выходим на ежедневную прогулку, идем по той же дороге, что и всегда. Приятно, что можно не переживать о том, что мы заблудимся, потому что туман всегда приводит нас обратно к домику.

Взяв меня за руку, Калел оглядывает пустоши. Здесь он стал совсем другим. Думаю, и я тоже. Вдали от королевств и груза обязанностей между нами не остается ни тревог, ни секретов.

Мы идем уже десять минут. Кажется, что-то не так. Я смотрю на Калела. Думаю, он тоже что-то почувствовал, потому что опускает на меня взгляд и поджимает губы.

— Разве мы не должны уже вернуться обратно? — спрашиваю я, глядя под ноги, чтобы убедиться, что мы не свернули с тропинки.

Он пожимает плечами.

— Давай пройдем еще чуть дальше. Может, сегодня мы двигаемся медленнее обычного.

Мы оба знаем, что это не так, но я не возражаю. Мы идем еще несколько минут, но домика по-прежнему не видно.

— Все изменилось… — шепчу я, встревоженная тем, что мы можем быть не одни на пустошах.

Калел останавливается.

— Но почему сейчас? — опустив взгляд, он всматривается в мое лицо.

Я качаю головой, пытаясь что-нибудь разглядеть в тумане. Бесполезно. Дымка стала слишком густой.

— Давай пройдем дальше по тропинке. Может, она куда-то нас приведет.

— Ты хотела сказать, Плутон нас куда-то приведет? — поправляет меня Калел.

Наши шаги становятся торопливыми, и через пару минут туман начинает рассеиваться. Дорожка заканчивается у края озера, заросшего высоким тростником и мясистыми листьями кувшинок.

Мы останавливаемся на песке, возле самой кромки воды. Озеро окружено густым кустарником с ветками ярко-зеленого цвета, гордо покачивающимися на ветру. Вода такая чистая, что можно легко рассмотреть дно. В ней беззаботно плавают, не обращая внимания на нас, мелкие пескари и лягушки. Из центра озера растет тонкий, изогнутый ствол дерева, расходящийся к верхушке широкими ветвями. Может, он и не толстый, но зато очень высокий. Он поднимается до самого неба, будто куполом укрывая гладь воды. С веток свисают фиолетовые цветы, нежные лепестки срываются с него и падают на поверхность озера, вызывая небольшую рябь. Это глициния. Невероятно древняя.

Мгновение я рассматриваю пейзаж, как вдруг понимаю, что Калел шагнул в озеро и тянет меня за собой. Когда мои сапоги погружаются в воду, я вскрикиваю, ожидая, что она окажется холодной, но с удивлением понимаю, что она теплая.

Я смотрю на Калела, и он широко улыбается.

— Что это за место? — спрашивает он, глядя на пескарей, что с любопытством кружат возле его ног.

Усмехнувшись, я отпускаю его руку и иду