Однажды золотой кровью написанное - К. М. Моронова

class="p">Улыбнувшись, я касаюсь статуи, осторожно сжимая их соединенные руки, чтобы вернуть их в мир, который они покинули так давно. Раз появилось новое королевство, и земли вокруг Девицита исцелились, создавая новую завесу, необходимость в созданной ими отпала. Боги сдались. Любовь победила.

Понадобится время, чтобы они очнулись. Я терпеливо жду.

— Стоило предупредить, что ты придешь, — говорю я, закрывая глаза и улыбаясь.

Заглянув через мое плечо, Венера встает рядом. Чтобы скрыть волнение, она скрещивает руки на груди.

— Ты же знаешь, я не люблю сообщать о своих визитах, — Венера игриво смотрит на меня, подняв подбородок.

Я не могу не любоваться ею. Она — самая прекрасная из богинь на небесах. Чувства к ней столетиями зрели у меня в груди.

Я не знал, откуда они и зачем. Но кажется, теперь я это понимаю.

Улыбнувшись, я вновь смотрю на статую.

— Ты изменила ее судьбу. Сделала так, чтобы твоя дочь выжила, наплевав на то, какую цену придется заплатить. Но думаю, ты одновременно еще и создала новый Фалтор. Тот, в котором все знают, насколько важную роль сыграла твоя дочь. Тот, в котором война не отнимает жизни, — в моем голосе звучат отголоски прошлого. Потом я с любопытством смотрю на Венеру, приподняв брови. — Ты этого и добивалась с самого начала?

Венера скромно улыбается. Не сводя глаз с Алиры, она нерешительно поднимает руку и гладит дочь по щеке.

— Нет. Но кажется, сила любви куда больше, чем мы думали. Боюсь, это заслуга Мойр, а не моя, — тихо шепчет она.

Убрав руку, она смотрит на меня, ничего не говоря. Я хмурюсь.

— В чем дело? — спрашиваю я едва слышно.

— А может, и твоя. Ты ничего не выиграл, помогая мне. Можно сказать, что ты рисковал всем. Юпитер будет злиться еще не одно столетие, — взмахивает рукой она.

Я смеюсь, пожав плечами.

— Поначалу я помогал от скуки. К тому же, я всегда был о тебе хорошего мнения, Венера. Но потом все это превратилось в нечто большее. Я наблюдал за временной петлей, за их жизнью в Мортеме, за тем, как они страдают, истекают кровью и все равно выбирают любовь. И я вдруг понял, что сильно к ним привязался, — улыбаюсь я. — А заботиться о ком-то оказалось довольно приятно. Понимаешь?

Посмотрев на меня, Венера кивает и протягивает мне руку. Я неверяще гляжу в ответ. Она редко так открыто проявляет симпатию.

— Нам пора. Они скоро очнутся, — подавшись вперед, она целует меня в щеку.

Прежде чем согласиться, я в последний раз смотрю на статую влюбленных.

— Хочешь, иногда будем вместе смотреть на их будущее? — спрашиваю я, когда мы идем по лугу прочь, обратно в Мортем.

— С тобой? Ни за что, — хитро шепчет она и бежит вперед. Богиня впервые за бесконечно долгое время снова стала игривой. Я мчусь за ней следом.

Мы исчезаем с порывом ветра, оставив после себя лишь отголоски смеха. Камень трескается, и статуя, простоявшая неподвижно половину тысячелетия, начинает двигаться.

Нежные рыдания и теплые объятия. А потом Фалтор содрогается, приветствуя давно исчезнувших влюбленных.

Эпилог

Алира

Десять лет спустя

— Мам, я не знаю, что это за растение. Я искала в папиной книге и не нашла его, — жалуется Элийру. Темные волосы достают ей почти до бедер.

Склонившись, я разглядываю листья.

— Хмм, сложный вопрос. Почему бы тебе не спросить отца? — я треплю ее по макушке. Дочь протяжно вздыхает.

Она любит сама во всем разбираться, но ей еще многое предстоит узнать.

— Калел? Нам тут нужна твоя помощь, — зову я.

Он зарисовывает гриб, растущий возле одного из огромных дубов, появившихся на месте прежнего замка в Алзоре. Из-за обломков и покосившихся колонн мое родное королевство напоминает древние руины. Впрочем, это они и есть. Пятьсот лет — срок немалый. На полуразрушенных стенах висит мох, а священные земли заросли деревьями из леса Флорум.

Обернувшись, Калел тепло улыбается в ответ. На груди у него спит наш сын, особым образом привязанный с помощью одеялка. Мы многому научились с тех пор, как очнулись из окаменелого состояния. Весь мир тоже стал другим. Многие вещи меняются с течением жизни людей, полубогов и демонов.

Я хмурюсь, глядя на собственные ладони. Чувствую себя странно, потому что, в отличие от времени в Мортеме, мы не смогли познавать мир вместе. Казалось, мы просто очень долго спали. Настолько, что я даже не чувствовала себя вялой, когда проснулась. И Калел тоже. На самом деле, я скорее не понимала, почему мы стоим на поле, где только что полегло так много рыцарей.

Но когда я посмотрела на великолепный новый мир и заросший голубоватой травой луг, никаких тел на обломках черных камней не было. Острые грани цвета оникса сменились высокой травой, похожей на море. Прекрасной, как волны. А вдали виднелся Девицит, не разрушенный, не лежащий в руинах. Наоборот. В королевстве кипела жизнь.

Калел заправляет мне за ухо прядь волос цвета звезд и осторожно отдает мне сына. В сердце у меня разливается тепло. Малыш похож на меня куда больше, чем Элийру. Дочь унаследовала от отца темные волосы и золотые глаза, а от меня — желание познавать мир и милосердие.

Калел встает на колени возле нас с Элийру.

— О, его легко перепутать с другими, — он начинает рассказывать Элийру про свойства грибов, но я перестаю слушать еще до того, как они погружаются в детали. Я уже давно смирилась с тем, что не запомню каждое растение в лесу. Это мир моего мужа, и я люблю его за это.

Поначалу, когда мы проснулись после долгого покоя, было нелегко. И дворец, и лаборатория Калела давным-давно сгорели. Мы отправились на поиски старых друзей, но нашли лишь их могилы на кладбище в центре королевства, заросшем прекрасными цветами.

Николай оставил на своем могильном камне сообщение на случай, если мы вернемся: «Благодаря вам мы смогли жить в мире. Если вы вернетесь, обещайте быть счастливы вдвоем».

Мы их оплакивали, как и все то время, что пропустили. Девицит перестал быть домом и для Калела, и для меня. Нам не хотелось, чтобы все поняли, что мы вернулись, так что мы ушли и разыскали домик, в котором останавливались давным-давно.

Кто-то решил бы, что это судьба.

Мы возвращаемся из путешествия в лес обратно домой. За последние пару лет мы пристроили к нашему жилищу новые комнаты. Калел сделал дорогу сюда более запутанной, так что теперь нас никто не найдет,