Когда ты проснешься… - Андрей Эмдин

— А кто сказал, что у нас с Гришей обезличенная переписка? — хитро улыбается девушка. — Мы вообще-то работали в одном отделе, дурень! Если ты думаешь, что неформальное общение вне работы — прерогатива только вашей творческой компашки, то ты заблуждаешься.

— Так у тебя есть контакт с главным программистом «Неслучайной Встречи»? — спрашиваю я заплетающимся от волнения языком и даже перегибаюсь через стол. Опьянение снимает как рукой, будто мы снова оказались в виртуальности.

— Есть, — буднично отвечает Ира, выходит в коридор и через секунду возвращается с телефоном.

С замиранием сердца смотрю, как она набирает номер, как вслушивается в раздающиеся в трубке гудки.

— Не берет, — с сожалением отключает девушка телефон в тот момент, когда лишенный эмоций голос в динамике предлагает записать сообщение на автоответчик.

Я чертыхаюсь и с досады опрокидываю в себя остатки виски в стакане.

— Ничего, я все равно дозвонюсь, — обещает Ира и вдруг шумно зевает. — Страшно хочу спать. Можно я останусь у тебя? Не хочу возвращаться к этому своему… «неслучайно встреченному».

Соглашаюсь и стелю себе на диване, а кажущуюся мне единственной надеждой подругу укладываю на кровати. Она засыпает, едва я успеваю выйти из спальни. Когда в квартире все стихает, я несколько раз выхожу на кухню и на балкон, где еще долго курю длинные сигареты своей коллеги. Несмотря на выпитое, сон не идет.

Надежда — великая сила, способная возродить из пепла. Сколько человек идут, ведомые этим, не поддающимся описанию, зачастую необоснованным чувством? Случается и так, что выбранный ими путь оказывается ложным, а надежды не оправдавшимися. Люди разочаровываются, но все равно ищут в себе новые проявления этого едва уловимого, ускользающего света надежды.

Почему так не происходит с любовью? Почему, однажды разочаровавшись в сделанном выборе, люди так легко отказываются от любых проявлений этого глубокого, осязаемого и теплого чувства? Почему так категорично не прощают ошибок, но сколь угодно прощают капризы призрачной надежде?

Вот и я сейчас, стоя на балконе и тихо, стараясь не разбудить Иру, кашляя в кулак от непривычного издевательства над легкими, стою, вновь поднятый из пепла надеждой на неизвестного мне, теоретически всесильного Гришу, который, может быть, и не пожелает слышать ни о чем, что может скомпрометировать его как профессионала.

Ловлю себя на мысли, что я снова пытаюсь думать о событиях, управлять которыми не в состоянии. Заставляю себя лечь в постель и через какое-то время сам не замечаю, как засыпаю.

Мне снится остров. С момента своего возвращения из отпуска я впервые вижу его не в окне Дрим-редактора или техническом погружении из Дайв-спота архитектурного отдела, а в настоящем человеческом сне.

На острове пасмурно. Совершенно невозможная, не предусмотренная программой погода изменила привычный зеленый рай до неузнаваемости. С моря дует холодный ветер, подхватывает с земли песок, растворяет его в воздухе и касается тела неприятными шершавыми прикосновениями. Море потеряло былую прозрачную голубизну, оно неприветливое, темное. Массивные волны накатывают, жадно облизывают блестящий, точно стекло, берег и неохотно отходят обратно, чтобы уступить следующим.

Мы стоим на берегу, босиком на холодном влажном песке. Оля, спасаясь от пронизывающего ветра, всем телом прижимается ко мне и прячет лицо в складках моей просторной рубашки. Ветер треплет ее длинные волосы, и они то и дело хлещут меня по лицу, мелькая перед глазами светлыми вспышками.

— Совсем испортилась погода, — мой собственный голос звучит будто откуда-то издалека, тонет в завывании ветра и шорохе беснующихся пальмовых листьев.

— Давай останемся здесь навсегда? — вдруг просит Оля, не отрывая лица от моей рубашки.

— Но ведь на острове теперь неуютно!

— Здесь не неуютно. Просто остров больше не врет. Не прячется за лживой солнечностью. Он теперь… настоящий. И все благодаря тебе!

— Почему мне?

— Где-то там, прямо сейчас, — говорит Оля, прищурившись, глядя в сторону серого горизонта, — тонет огромный круизный лайнер. Ты прогнал лицемерие из виртуальности. Теперь она не лучше и не хуже реальной жизни. Так ты останешься со мной?

Я не успеваю ответить, как вдруг все резко меняется. Я оказываюсь под водой, в темной непроницаемой чернильной тьме. Нестерпимо хочется сделать вдох, я гребу руками, силясь вынырнуть, но поверхность не приближается ни на сантиметр. Легкие горят огнем, а где-то сначала издалека, но с все более нарастающей отчетливостью слышится громкий переходящий на визг крик Оли:

— Саша! Саша! С-а-а-а-ша!

17

— Саша, проснись! — теребит меня за плечо Ира.

Просыпаюсь, вскакиваю на диване, шумно дыша, и смотрю во взволнованное лицо девушки. На Ире одна из моих футболок, измятая после ночи беспокойного сна. Прическа девушки окончательно капитулировала и теперь представляла собой разбросанную во все стороны размашистую черную кляксу с ярким розовым пятном.

Комната заполнена утренним голубоватым светом. Ира пристально всматривается в мое лицо, после чего, убедившись, что я окончательно проснулся, выпаливает:

— Гриша ответил!

Я еще какое-то время ищу в тяжелой голове значение этих слов, а потом резко сажусь и протираю сонные глаза, прогоняя остатки ночного наваждения. Влажная, холодная футболка неприятно прилипает к спине. Похоже, меня лихорадило во сне: все тело и голова мокрые от пота. Чертова виртуальность!

— Что он сказал?

— Я не рассказывала Грише всех подробностей, лишь сказала, что мне очень нужно с ним встретиться, — сбивчиво тараторит Ира. — Он сначала легко согласился, но, когда узнал, что на встрече будет один из архитекторов, напрягся и попытался съехать с темы.

— А ты что? — тороплю взявшую паузу девушку.

— Мне пришлось его уговаривать, и в итоге он согласился встретиться. Но место…

— Где? Где это место? Не томи! — Я почти перехожу на крик.

— Он хочет встретиться в виртуальности. В твоей маленькой Швейцарии. У тебя же она есть?

Киваю.

— А почему именно там?

— Личный виртуальный мир — это очень интимное пространство, — сообщает мне Ирина истину, которую я и так знаю. — Несанкционированная встреча с сотрудником другого отдела — огромный риск для любого служащего «Неслучайной Встречи». Нужно очень сильно доверять человеку, чтобы согласиться на такое. Гриша безоговорочно доверяет мне, но ты для него человек новый, поэтому он хочет ответного жеста — встречи в твоем пространстве. Кроме поэтической стороны вопроса, Гриша руководствуется в том числе соображениями практическими — личные пространства и все происходящее в них никак не фиксируется службой безопасности корпорации. Встреча нам предстоит… м-м-м… нестандартная, и провести ее в твоей голове значительно безопаснее, чем в любом месте в городе.

Ира все говорит и говорит, запинаясь, перескакивая с темы на тему. Кажется,