Развод с прошлым - Марина Безрукова

— Я позвонила своему знакомому. Он помогал мне как-то. У него частная клиника неврозов. Он прислал врачей и медсестру. Сделали укол, предложили госпитализацию на пару дней. Чтобы снять острую фазу. Потом отпустят… если, конечно, ей не станет хуже. Вот счет. Я уже оплатила.

Оглушенный, я сидел не в силах пошевелиться. Яна шагнула ко мне, положила на плечо руку.

— Из-за чего это? — я поднял на нее взгляд.

— Стресс, Ванечка. Стресс. Вот и сорвалась. Проблемы с парнем, мать не поддержала, еще и вредит… Не знаю, у меня нет детей, но я и представить себе не могу, что вот так поступила бы с дочерью…

Я скрипнул зубами, задышал часто-часто: Анна. Из-за нее Наташа в сумасшедшем доме оказалась.

— Вот тварь! — вскочив, оттолкнул Яну и бросился к двери.

— Ванечка! — услышал за спиной, но не остановился.

Не остановился, не обернулся и уже не увидел, как Яна улыбнулась, провела по экрану телефона и через несколько секунд сказала:

— Ну, всё, Натали! Сработало. Теперь держи кулачки, чтобы мать прониклась. А пока отдыхай. Что? Нет, никто больше не узнает. Это же частная клиника. Витаминки там тебе дадут, конечно, должны же они какое-то лечение изобразить. И всё. Через пару дней выйдешь. И в Казань, думаю, уже с хорошими новостями полетишь. Да не за что. Всё, давай! Пока.

Глава 53

Анна

Ссора с Наташей никак не выходила из головы. Будто на американских горках, меня кидало то вверх, то вниз. Обида и разочарование подбрасывали на самый край рельса, но на секунды замерев на пике, безжалостно отправляли в черную яму, где насаживали на острые колья отчаяние и вина. Следом начинались зигзаги: она права, нет, права я. Она имеет право, нет, я тоже имею право. Ты рушишь ее жизнь, нет, если ею дорожат, то примут без условий и дурацких испытаний. Ты ее не любишь, раз так поступаешь. Нет, я ее люблю.

Этот жуткий аттракцион не отпускал меня целый день. К вечеру пошел дождь, я была без зонтика, но вызывать такси не стала. Хотелось быстрее сесть в электричку и смотреть сквозь крапленое каплями стекло на проплывающие дома, деревья, проспекты. Меня это успокаивало.

От станции шла быстро, вдыхая, как лекарство, наполненный островатой весенней горечью воздух. Иногда с веток срывались дождинки, падали на платок, терялись в хорошо уже отросших волосах. Проплешины исчезли, и сегодня я даже решилась прийти на работу без парика, чем изрядно удивила коллег.

Присланная ко мне на дом кудесница от Ирины, придала прическе форму, научила укладывать гелем, да так, что я становилась похожа на тех женщин, что, накрасив губы алым и повесив на шею ряды жемчуга, внимали Маяковскому, поигрывая длинным мундштуком.

Предвкушая горячий чай с апельсиновым пирогом, перебежала от калитки к крыльцу. Окинула взглядом унылый пейзаж, кое-где пробивается травка, горят желтыми и лиловыми огоньками крокусы, но всё еще сыро и голо. Скорее, скорее в теплый дом!

Я как раз уже открыла дверь, когда услышала жалобный стон. Прислушалась. Тихо. Показалось, наверное. Но в эту же секунду стон повторился. По-другому этот звук назвать было невозможно.

Спустившись с крыльца, пошарила взглядом вдоль фасада и, ничего не обнаружив, догадалась заглянуть под крыльцо. Именно там я и увидела ее. Небольшую, серую кошечку с желто-зелеными глазами. Прижавшись к земле, она не пыталась убежать, да и вряд ли смогла бы, потому что на передней правой лапке шерсть побурела от крови и ссохлась.

— Ну-ка, иди сюда… — я осторожно потянула котейку из укрытия.

Она легко поддалась, не проявив никакой агрессии. Не шипела, не царапалась и даже не вырывалась. Худой и изможденной ее тоже было назвать нельзя. Похоже, домашняя. Сбежала, что ли от кого?

Вооружившись аптечкой, я обработала рану и, убедившись, что всё не так страшно, как казалось на первый взгляд, опустила кошку на пол. Она с любопытством обнюхала пространство и тихо мяукнула.

— Не за что, дорогая, — улыбнулась я. — Сейчас покормлю и будем искать твоих хозяев. Наверняка тебя кто-то потерял.

Подвинув своей гостье блюдце с кусочками вареной индейки, я вытащила телефон и полезла в местную группу. Если кошка из нашего поселка, то объявление о пропаже появится в первую очередь там.

В этот момент на улице послышался шум приближающегося автомобиля, а в следующую секунду жестяной забор буквально задрожал от грохота. Я вскочила, кошка, прижав уши, заметалась по кухне и наконец замерла под стулом.

Я приникла к окну. Авария? Подростки на скутере врезались? Словно ответом на мой немой вопрос, калитка распахнулась, и во двор ворвался человек. В первую секунду, я даже не поняла, кто это. И лишь когда мужчина подбежал к крыльцу, увидела, что это Иван.

Внутри всё оборвалось. Неужели что-то с Наташей? Ноги стали ватными, но я всё-таки шагнула в прихожую. Одновременно открылась дверь, и в проеме появился Ваня. Я вцепилась пальцами в косяк — передо мной стоял безумец с перекошенным лицом.

— Ты! — взвизгнул он и ткнул в меня дрожащим пальцем. — Это ты ее довела!

Страшная догадка обрушилась на меня, как подтаявшая льдина с крыши. Внезапно, не предупреждая, хотя бы треском или шорохом.

— Что? — вытолкнула я из себя.

Показалось, крикнула, но на самом деле, едва прошептала.

— Что с ней?

Иван уставился на меня налитыми кровью глазами, и неожиданно усмехнулся:

— Переживаешь? Это ты-то? Та, которая крутит шашни с будущим родственником и на просьбы дочери прекратить, смеется в лицо? Она умоляла, а ты… Ты даже ради собственного ребенка не смогла остановиться.

В голове что-то лопнуло — стало жарко и звонко. Если Наташа… я никогда себе не прощу.

— Что с ней? — хрипло повторила я.

В моем голосе было что-то такое, от чего самой стало страшно. И Иван это понял. Услышал. Почувствовал.

— Она в клинике, — он словно потеряв силы, привалился к стене.

Я закрыла глаза. Значит, моя страшная догадка верна. И всё это я сделала своими руками. Своим упрямством, своим эгоизмом, своей самонадеянностью и гордыней.

— У нее нервный срыв был утром. Истерика. Всё швыряла, разбивала, переворачивала. Я не видел. Яна сказала. Она не могла ее успокоить, пришлось вызвать из частной клиники врачей. Психиатров! — гаркнул он, подняв на меня мутные, полные бешенства, глаза. — По твоей милости наша дочь в психушке!

— Она… она не пыталась… — задала я единственный, мучивший меня вопрос, не обратив внимания на его обвинения.

— Нет, — мотнул головой Иван. — Но это только потому, что Яна оказалась дома. А так… могла бы