Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Холош спас его, Холош поможет. Надо только двигаться, не опускать руки и идти вперед. Не тот Холош бог, чтобы помогать лентяям и бездельникам, разве что смерть для них поинтереснее подберет и мучения позабавнее. Иан справится.

Он же Гардрен!

Интересно, что с отцом?

***

Бран Гардрен тяжело опирался на палку, почти висел на ней. Но шел.

Искалеченные некогда ноги настойчиво требовали отдыха, но что такое боль для жреца Холоша? Верная и неизменная спутница, подруга, почти родное существо. Те, кто не знают ничего о боли, не становятся жрецами Холоша.

И – нет.

Речь не о том, как причинять ее другим, жрецы Холоша знают, что такое боль на своем опыте. Есть способы, которые позволяют и не искалечить, и дать все прочувствовать.

Есть.

В свое время Бран с ними ознакомился.

Анжелина тоже устала, несколько часов назад Бран вырезал и для нее посох из орешника. Костюм принцессы тоже уже не отличался такой роскошью, колючие кусты и ночевки на земле не пощадили его. но принцесса шла.

Молча, упорно, не жалуясь… и за это Бран любил ее еще больше.

Положа руку на сердце, сколько женщин поступило бы так же? Не требуя внимания к себе, к своим капризам, не скандаля, не ссорясь, просто разделяя опасения своего мужчины и помогая ему.

Своего мужчины?

О-ох…

Бран не обманывался, то, что они заварили, им не расхлебать никогда. Был бы он холост, вопрос стоял бы иначе. А так… ее высочество провела несколько дней наедине с мужчиной, простолюдином по меркам Ативерны, там не слишком много значит, что он глава клана, ладно, даже если зачислить его в лэйры…

Все равно.

Убить его будет проще, чем доказать, что они ни в чем не виноваты. А ведь у них действительно ничего не было, да Бран скорее голову бы себе расшиб о ближайший камень, чем протянул руки к Анжелине. У нее же вся жизнь впереди, а что он?

Что он может ей дать?

Только себя.

Калеку, старика рядом с ней.

И – принцесса…

Оставалось лишь стиснуть зубы и молчать. Боль – верная спутница жрецов Холоша, а уж какая она там, телесная или душевная… кого это волнует?

Что такое клан?

Это небольшая крепость. Дом главы клана, хозяйственные постройки, дом для гостей, пристань, если рядом есть море или река… Это – основное.

А вокруг – поля.

Крестьяне, есть на Вирме и те, кто не может принять путь Олайва и стать воином, они работают на земле, правда, они все равно свободны, живут обычно рядом с полем. Они берут землю в аренду у клана, платят за нее, отдают часть урожая, клан строит для них небольшие дома на той земле, которую они обрабатывают, заботится, защищает, помогает…

Деревень, как таковых, на Вирме и нет, слишком мало людей, слишком мало плодородной земли, а для прокорма одной семьи нужно хотя бы два-три квадрата.* А какая тут плодородная земля, если остров? Да и сколько ее тут нарежешь?

Рыбой живут вирмане, чаще и больше всего – дарами моря. Рыбой, чаячьими яйцами, водорослями… вот и не получается деревень, разве что рыбачьи слободки. Но тоже небольшие.

Но к ним Бран не обращался, смысла нет. Такие люди не склонны утруждаться сложностями жизни, им бы лишь рожь всходила…

Поэтому Бран шел и шел… подвезли их уже в самом конце, когда до тына оставалось часа два пути, не больше. Как раз телега туда мешки с зерном везла, вот и попутчиков посадили, хотя лошадь была сильно против.

Лошадь Брану тоже было жалко, но себя и Анжелину еще жальче, да и не так, чтобы они уж надолго…

Вот и ворота клана Оронстег.

__________________________

* гектара, но этой единицы измерения на Вирме нет, (прим. авт)

***

Их узнали почти сразу.

Брана.

На Вирме вообще было крайне мало таких как он, поэтому долго объяснять не пришлось. Метнулись испуганными кроликами слуги, выбежал навстречу Брану молодой человек, почтительно поклонился, как младший – старшему.

– Глава Гардрена.

– Вулф Оронстег, – опознал младшего сына главы клана Бран. По традиции, когда собирался Круг, в клане на хозяйство оставался кто-то из сыновей. Старшего старались взять с собой, а вот на младшего можно было оставить дом. Бран и сам бы… да Иан еще мал. А жена… такое не принято.

Вирманки хоть и ведут хозяйство, но тень отца, мужа, брата или сына, все равно должна стоять за ее плечом.

– Вы меня помните, глава Гардрена. Это честь для меня.

Бран махнул рукой, мол, неудивительно, что помню. Такой доблестный молодой человек…

– Вулф, у меня серьезный разговор. Это – ее высочество Анжелина Ативернская, и нам нужна помощь.

Анжелина склонила голову.

Блеснули бриллианты сережек, блеснули камни в кольцах… и Вулф поверил. Не так много на Вирме подобных ей женщин, вообще считай, нет. И костюм странный, и осанка, и поведение, да и украшения ее столько стоят, что можно полклана купить, не запыхаться.

– Господин Гардрена, прошу в дом. Эээээ… ваше высочество…

Анжелина склонила голову в знак согласия.

– Могу я попросить об услуге? Мне хотелось бы искупаться и сменить одежду, я вся грязная…

– Да, конечно, я сейчас отдам приказ служанкам.

Минуты не прошло, вокруг Анжелины закрутился хоровод разноцветных юбок. Ее куда-то увели, а Бран, вслед за молодым хозяином, прошел внутрь, и уселся за стол.

– Есть вода?

– Может, вина с водой?

Бран не отказался бы, но если сейчас выпить… он просто свалится и уснет. Нет, нельзя, никак нельзя…

– Может, потом. Объяви тревогу по клану, пусть ваши земли охраняют. Возможен налет от клана Хардар.

– Что им может тут понадобиться?

– Мы, Вулф. Мы.

– Не понимаю…

– А все просто. Ты знаешь, кому принадлежала эта фибула?

Бран выложил на стол ту самую бляху, из-за которой и заварилась вся эта каша. Вулф взял золотой кругляшок, повертел в пальцах, полюбовался на змей…

– Нет… могу спросить у мастера.

– Я знаю, что можешь. И он может назвать автора, а может, и заказчика.

– И… что удивительного? Я не понимаю, глава…

– Бран. Просто Бран, сейчас не до того.

– Но я все равно не понимаю, – Вулф был растерян. Вот обычные хозяйственные дела – это было по нему, а тут… такое… нет, это явный перебор. И что делать? Куда бежать? И посоветоваться-то не с кем…

– Из-за этой фибулы убили двух людей, – Бран нарочно не сказал, что женщин, – готовятся развязать войну с Ативерной, покушались на нас с ее высочеством,