Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Потом не поверил написанному. Перечитал, все равно не помогло.

А потом плюнул на все.

Никого из господ еще не было, не вернулись с бала. Да и пусть.

В королевском дворце и правда неспокойно, так что… пусть его потом хоть повесят, а он за своих людей отвечает. Оправдание у него есть, записку он у сердца сохранит, чтобы надежнее…

И Томас принялся распоряжаться, как всю жизнь командовал в своем обозе.

Спокойно, вдумчиво, без лишней суеты…

Когда спустя полтора часа отряд наемников Робера решил полюбопытствовать, что там интересного, в ативернском-то посольстве, людей там уже не осталось.

Ценностей…

Хозяйственный Томас выгреб что смог.

Ну, не ковры, понятно, и не одежду, но переписку, посуду, личные вещи… оставлять, что ли? Да не дождетесь! Коней – и тех умудрился увести, не оставлять же всякому отребью – аварца! Это уж вовсе уму непостижимо!

Так что и поживиться наемникам было нечем, и расспросить некого… а герцог плевался ядом, что тот дракон. Э-эх…

***

Четыре телеги медленно ехали вдоль мусорного оврага.

Гэл решил, что самый их путь – по проселочным дорогам, потише, поспокойнее… маскировку никто не снимал. Везут мужики телеги с мусором, и пусть везут. Тут добром не разживешься.

А вот если у них в телегах малым не двадцать человек, да эввиры, да с имуществом… ох, не избежать тут неприятных вопросов. И не отбиться даже.

Младенец вел себя, как чудо-ребенок. Просыпался, кряхтел, ему на ощупь меняли куски одеяла, все равно его отходы ничего к окружающей вони не добавляли, Милия кормила его, и он опять засыпал.

Берта умудрилась убаюкать мелких, да они и сами за эту ночь умаялись, и поспали мало. Не то, что в телеге, на гвоздях уснули бы.

Мастер Сальси решил отправляться пока к Летнему Дворцу.

Понятно же, там и отмыться дадут, и как-то организоваться можно будет… нет, вирмане в любой момент готовы были отдать им три телеги из четырех и попрощаться, но как-то спокойнее с ними было. Уютнее.

Да и графиня распорядилась вполне уверено. А учитывая, что начнется в городе…

Да мастер Сальси готов был сто раз вознести богу хвалу за ту минуту, когда Он свел на узкой дорожке Лилиан Иртон и его родственника. Вот не надо мне говорить за перевороты во имя благородных целей!

Эввиры умные, эввиры знают!

Все перевороты делаются во имя золота, золота, еще раз золота и снова золота. И власти.

Но властью не заплатишь, не накормишь, и вообще, не бывает власти, не подкрепленной золотом, так-то. А значит ее смена – это расходы.

А у кого можно быстро и безвозмездно занять денег на благородное дело?

Будем угадывать – или будем драпать?

Вот мастер Сальси без колебаний выбирал последнее.

Своим людям он успел шепнуть, чтобы спасались, слух по улице пошел, имеющий уши да возьмет ноги в руки. А если нет…

Мастер не знал словосочетания «естественный отбор», но это был именно он. Выживут самые умные, чуткие, бесстрашные. Остальным – не повезло.

Он спасает, кого может. И вообще, вот рыбой ему стать в следующий жизни, скользкой, холодной и тупой, если у Лилиан Иртон нет плана. Женщина она решительная, бросать тех, кто ей доверился, не будет, это мастер уже тоже понял, своего плана у него пока не было, а значит следуем чужому. А там, глядишь, чего и скорректируем.

***

Альбита ходила по комнате, как львица по клетке.

– Кхм, – кашлянул Робер.

Женщина резко обернулась к нему.

– ДА!?

– Мы их ищем. Захвачен Арсенал, захвачена колокольня, казначейство, там и не сопротивлялись. Вот, с людьми Лорта вышла заминка…

– Да?

– Они успели поджечь здание. Мы их положили там, но… всего шесть человек.

– А остальных мы и знать не знаем, – напряженно кивнула Альбита. – Что еще?

– Министерство иностранных дел тоже наше, с документами разберемся потом, там ничего не подожгли. Не успели, видимо.

– Хоть это хорошо.

– Направили людей в крепость Шедар. С вашим приказом сдаться.

Альбита благосклонно кивнула. Да, подписывала она уже и приказы… и как приятно звучит.

Ее величество Альбита. Первая, естественно.

Как хорошо…

– А эти твари?

– Пока не найдены. Ни супруги Иртон, ни ее величество с детьми…

– Она не величество!

– Алли, успокойся. Людям я должен объяснять, кого ловить, так?

Альбита нехотя кивнула.

И все равно… не величество эта Милия, не имеет она права занимать трон, пока жива сама Альбита, вот!

– Моя дочь?

– Ее тоже нигде нет. Пожар мы потушили, сейчас собираем дворянское собрание, благо, далеко не ходить.

Альбита вздохнула.

Да, собираем…

Планировалось все иначе.

И к этому времени должны были уже быть убиты и Гардвейг, и принцы, а она должна была представлять своего сына Совету.

Согласились бы, куда они делись!

Сейчас все шло наперекосяк.

Этой суке Милии удалось сбежать со своими щенятами, и где они теперь укусят – неизвестно. Если сдохнут, оно и неплохо, если удастся их в городе где придавить, но где? Куда они могли податься?

Если только в Летний дворец?

Альбита сказала об этом Роберу, но тот махнул рукой и устало опустился в кресло. Считай, и не присел за ночь, а годы его уж не те, ох, не те…

– Я приказал перекрыть ворота, и выслал отряд на дорогу. Двадцать человек. Пусть проверяют всех, кто там поедет. Отловим…

– Ты чудо, милый.

– Для тебя я готов совершить чудо. Сейчас, привезут Генри…

В дверь постучали.

Наемник выглядел откровенно виноватым, а барон Фремонт, который почти волок его за шиворот – взбешенным.

– А ну, повтори, тварь?

– Нет его там!!! Нет там никакого пацана!!! – в голос завопил наемник.

– Что? – поднялся с кресла Робер.

– Нету!!!

– Мой сын – пропал?

Ей-ей, если бы Альбите выдали по короне подсвечником, она и тогда выглядела бы менее ошарашенной.

Ее сын, ее центральная ставка…

Где он?

Что с ним?!

Что вообще происходит!?

Кто посмел?!

Ответов не было. Альдонай привычно молчал. Сами заварили кашу, смертные? Ну так и приятного аппетиту вам, кушайте, не обляпайтесь. А я посмотрю, небось, такого ни в одном театре не увидишь.

***

Конечно, никакого заговора не было.

И похищения принца не было, и врагов, и какой-то страшной мести. У его высочества принца Генриха была заботливая мама, вот и все.

Мэри Уигеллоу.

Няня?

Знаете, это как посмотреть! Не та мать, что родила, а та, что вырастила. Мэри растила малыша, как родного, он и стал ей ближе родного. И конечно, когда их привезли в