Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

– Госпожа…

– Мири где?

– С ребятами, рядом, в безопасности.

Лиля облегченно вздохнула. Ну, хоть что-то приятное.

– Я так за нее волновалась. Слава Альдонаю.

– А что случилось-то?

Лиля вздохнула уже куда как тяжелее.

– Ж…а. Случилась она, причем увесистая.

Это объяснение Гэла не устроило, и Лиля потратила еще пять минут на рассказ о случившемся во дворце. Вирманин выслушал без энтузиазма.

– Вовремя свалили, да… если сейчас за наших возьмутся, им плохо придется.

– И про эввиров они расскажут, тут и к гадалке не ходи.

– И помочь мы им никак не сможем?

Лиля хмыкнула.

– Записку напишу, пусть мальчишка отнесет. Он, вроде, неглупый… да авось сразу никого не казнят, а потом будет время, возможность, всех вытащим! Главное нам самим выбраться, а уж остальное решим на свободе.

– Ну, вас-то мы вытащим, не глядя.

Лиля помрачнела.

Потом ухватила вирманина за рукав и толкнула к стене. И зашипела в самое ухо, как перелинявшая гадюка.

– Гэл, со мной здесь королева, ее служанка и все принцы. Я не могу их бросить.

– Да я и не предлагаю. Всех заберем…

– Гэл…

– Ваше сиятельство, доверьтесь мне.

Лиля махнула рукой – и доверилась.

Позвали господина Дарена, отдарились еще небольшим кошельком с монетами, после которого мужчина совершенно расцвел и чуть ли не зазывал их в гости, выдали по золотому всем слугам, и еще один персонально – мальчишке, вместе с запиской для Томаса Конкора, и Гэл подхватил на руки Милию.

Господи Дарен был так любезен, что подарил им несколько теплых одеял, и по мнению Лили это было совершенно не лишним.

– Ох, Гэл…

Да, это были телеги мусорщиков.

Ни общественных туалетов, ни мусорных баков в славном городе Кардине (равно как и в других городах) предусмотрено не было, а потому, незадолго до рассвета, по городу проходили мусорщики, складывали всю дрянь в свои телеги, и вывозили.

Естественно, их было маловато, работа-то собачья.

Естественно, мусор оставался на улицах.

И – да. Телеги были грязные, загаженные до такой степени, что дотрагиваться противно, лошадей тоже изуродовали, как могли, благо, аварцев у мастера Сальси на конюшне не водилось, а там… хвост и гриву обкромсать, грязью измазать… сойдет. Кто там приглядываться будет? Вот собак, хоть Лялю, хоть Нанука, пришлось уложить в телеги. Вирманских псов даже последний идиот ни с кем не перепутает.

– Ваше сиятельство, ваше величество, дети, давайте, лезьте…

Вирмане совершили чудо.

Насколько смогли, но и Лиля и Милия готовы были признать их равными Альдонаю.

Они на скорую руку сделали в телегах второе дно, прибив по паре брусьев к бортам телег, а сверху положив доски. Как – доски. Явно что-то вроде столов, карет и прочего добра пострадало. Но тут не до жиру, быть бы живу.

На дно постелили одеяла, а на «крышу» сверху навалили мусор. Воняло это все немилосердно, но…

Да и плевать! Если нет выбора, и так извернемся. Вот Милия…

Лиля плюнула на все, и закутала и женщину, и новорожденного как могла.

– Милли, держи его у груди, заплачет – всех подведем.

Милия кивнула.

Какие там фанаберии, какие протесты? Чтобы спасти детей, она бы и в нужник нырнула, а тут почти что комфорт и удобства. Там еще несколько человек рядом сопело, но разговаривать было некогда. Да и не о чем.

Берта вздохнула, но полезла. Ей пришлось тяжелее всего, и толстая, и возраст, опять же… но влезла, подгребла к себе Эдуарда и Корина, и кивнула.

– Лежим. А сейчас, ребята, я вам сказку расскажу…

Говорила она тихо-тихо…

Лиля крепко держала Милию за руку, между ними лежал новорожденный Гардвейг, и обе молились только об одном.

Хоть бы получилось.

Хоть. Бы. Получилось.

***

Гэл набросал на телеги еще мусора, загадив их окончательно, подкинул несколько лопат жирной черной грязи, которая успешно лидировала на улицах Кардина, пополам с нечистотами, кинул завершающим штрихом дохлую кошку – и кивнул своим.

А кому он еще мог такое доверить?

Кстати и не удивительно будет, мусорщики – мужики крепкие. В их ремесле иначе и нельзя, помахай, поди, лопатой…

Основательные ребята. Серьезные.

Тут главное с ними не сцепиться, иначе прости вся маскировка. Но тут у Гэла тоже был свой вариант.

Вирмане тронули коней, телеги заскрипели колесами по мостовой, к Мусорным Воротам.

Да, были и такие. Куда-то же надо вывозить нечистоты? Вывозили за город…

Ладно. Сейчас главное вырваться из ловушки, в которую превратился Кардин, а уж потом разберемся…

Им повезло.

Они подъехали к мусорным воротам первыми. Стражники, позевывая, открыли им, и отправились досыпать в караулку. А чего тут корячиться? Мусор проверять, что ли? Или с этим плесневыми краюхами разговаривать?

Вот еще!

Везут – и пускай везут!

Гэл облегченно перевел дух.

Да, они как могли изображали забулдыг, и грязи на себя и на телеги наляпали, и коней основательно изуродовали, но вдруг бы нашелся наблюдательный тип? Но… любой переворот обычно начинается сверху вниз. Сначала разбираются с королями, а уж потом доходит очередь до мусора. Как правило – последняя очередь.

Пока еще не дошла. И Гэл этим ничуть не огорчался.

***

Мусорный Овраг тянулся на несколько перестрелов, насколько видел Гэл.

Да, вот так и бывает.

Прекрасные строения и творения человеческого разума, великолепный мост через реку Дин – и вот эта кардинская свалка. Воняющая так, что мухи на подлете дохнут и лапками кверху падают.

Им, впрочем, перебирать не приходится.

Гэл стукнул по телеге.

– Ваше сиятельство, вы как?

– Не дождетесь, – послышался голос. – Проехали ворота?

– Да.

– Фууу…

– Дальше куда?

– Гэл, ты знаешь, где находится Летний дворец Гардвейга?

– Ну… примерно.

– Вот туда нам и надо попасть.

– Тьфу, Холош…

– У нас есть другие планы?

– У нас – нет. Может, у мастера Сальси?

– А ты спроси, не поленись, – посоветовали почти что загробным тоном из-под груды мусора. Только сильно о Милли не распространяйся, сам понимаешь.

– Чай, не дурак.

– Знаю.

***

Томас Конкор с удивлением поглядел на записку, запечатанную личной печатью ее сиятельства графини Иртон. Видел он и герб, и само кольцо, и почерк ее знал…

Но с чего бы графине ему писать?

Он сломал сургуч.

Строки прыгали так, словно писала их графиня в жуткой спешке. Да так и было, каждая минута пошла в счет, когда Гэл явился, писалось чуть ли не на ходу…

Гардвейга убили, в городе бунт.

Спасайтесь, пока есть время.

Лилиан Иртон.

Коротко и по делу.

Сначала Томас не