Перепрошит тобой - Жаклин Хайд

Дыхание перехватило от внезапно обрушившегося на меня осознания.

— Что? — вырвалось у меня.

— Мы подозревали, что Pelican Group какое-то время выжидали слабину в инфраструктуре, чтобы получить доступ к нашим рецептурным формулам. Мы никак не учли тебя или то, как они использовали тебя как щит, чтобы скрыть свой доступ к нашим ресурсам. Они, конечно, не представляли, во что ввязываются, украв это, — сказал он хриплым голосом.

— Что они с этим сделают? — спросила я, с ужасом думая, не причинила ли я случайно кому-то вред.

— Ничего, поскольку мы все предусмотрели, чтобы вернуть формулу до того, как кто-либо пострадает.

Я покачала головой.

— Мне так жаль, я…

— Ты не могла этого знать. А теперь обернись, — сказал он, и на его губах заиграла легкая улыбка, когда он посмотрел мне за спину.

Я обернулась, и руки сами взлетели ко рту. Глаза, казалось, вылезли из орбит от представшего передо мной зрелища.

— У тебя, черт возьми, единорог, — выдохнула я, уставившись на величественного белого зверя. Конь был ниже Брома, с гребаной закрученной, сияющей перламутром гривой и рогом на голове.

— Его зовут Персей, но он не любит, когда к нему прикасаются, и будет уклоняться, если ты подойдешь слишком близко, — сказал Фрэнк.

Из меня вырывается смешок, и я начинаю хихикать вовсю. Щеки заливаются румянцем, пока я смеюсь все сильнее. Из груди вырываются громкие, некрасивые смешки, а Фрэнк хмурится, что только сильнее подливает масла в огонь — я уже буквально не могу остановиться, пока живот не начинает болеть от смеха. В груди бурлит смесь удивления, восторга и изумления.

— Как это вообще возможно? — спрашиваю я, глядя на единорога, который вскидывает гриву и взмахивает шелковистым хвостом, уходя от нас, словно мы ему неинтересны.

Я хватаюсь за руку Фрэнка, внезапно почувствовав легкое головокружение, и оглядываюсь в поисках места, куда можно присесть, как замечаю что-то краем глаза. Моя челюсть снова отвисает.

К нам идет животное с орлиной головой, наклоненной набок, и телом, похожим на львиное, только с огромными, песочно-золотыми крыльями, торчащими из боков.

— После того как я обнаружил проклятого и неспособного покинуть территорию Брома, я купил эту землю и всю окружающую долину. Часть деревни и несколько домов в этом регионе находятся именно там. Я оснастил территорию системой наблюдения, так что все внутри стен в безопасности и защищены, по сути, они содержатся здесь в секрете, — заявляет он.

— Погоди секунду, перемотай назад. Значит, это грифон, — говорю я, указывая на гибрид орла и льва. — И получается, я все это время вообще не могла отсюда выбраться.

Мысли скачут, пытаясь переварить сказанное.

— Нет, выбраться ты не могла, — спокойно подтверждает он. — Из комплекса нет выхода, даже если бы ты добралась до края владений. Как ты видела, когда мы приехали, его окружает бетонная стена в несколько футов толщиной, отделяющая людей от деревни.

Я киваю и высвобождаю свою руку из его. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя.

— Ладно, а что насчет этих двоих? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и ожидая, пока он расскажет остальное.

— Персей и Пегас приходят и уходят, когда пожелают. У них есть магические способы покидать территорию незамеченными, но их влечет в конюшню, когда распускаются цветы, — объясняет он.

Я отступаю от Фрэнка, когда грифон приближается и громко щебечет.

— В этот раз не принес никаких угощений, — говорит Фрэнк, протягивая руку, чтобы коснуться гигантского клюва Пегаса. Грифон лишь снова пронзительно кричит и щиплет Фрэнка за пальцы, прежде чем отвернуться.

— Значит, ты купил это место, чтобы защищать животных, которые здесь живут, и… единорога? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце тает, растекаясь по полу.

— Да. Это было скорее необходимостью, а не желанием. Бром привлекает слишком много внимания, особенно когда не в настроении. Но мы с Бромом похожи тем, что нам не нравятся большинство людей, — добавляет он с саркастически приподнятой бровью.

Я фыркаю. Мы будто говорим о двух разных животных, мой Бром — абсолютно другой!

— В тот день он чуть ли не перевернулся на спину, чтобы я его погладила.

— Ты скорее исключение из правил, — тихо бормочет Фрэнк себе под нос.

По лицу и шее расползается тепло, а вместе с ним вспыхивает навязчивое желание поцеловать его.

— Мы вернемся в дом, там еще есть на что посмотреть, если захочешь, — говорит он, прежде чем я успеваю поддаться порыву и наброситься на него.

— Что еще может быть? — прикусываю губу, чувствуя, как по венам пробегает дрожь предвкушения и возбуждения.

Он переплетает наши пальцы, словно не хочет переставать прикасаться ко мне, и я улыбаюсь, когда мы направляемся обратно к выходу, оставляя грифона и единорога позади.

— Когда ты расскажешь мне, кто ты такой? — спрашиваю я, когда мы достигаем дверей.

— Тебе никто не говорил, что у тебя напрочь отсутствует терпение? — спрашивает он.

Я смеюсь и внезапно бросаюсь к нему, счастливая, а он раскрывает руки и ловит меня. Наши губы влажно, горячо и жадно встречаются, и по телу проходит волна электричества, когда он слегка наклоняет мою голову, углубляя поцелуй. Я отрываюсь, чтобы вдохнуть, прижимаюсь к нему крепче и осыпаю поцелуями вдоль широкой челюсти к уху.

— Да, постоянно. Это одно из моих лучших качеств. Ты же не хочешь, чтобы я была скучной, правда? Ну же, куда дальше? — говорю я, отрываясь и любуясь выражением нежности на его лице.

Лучший день в моей жизни.

Огнедышащий конь, гребаный грифон и единорог. Это место за гранью волшебного, я, кажется, реально сорвала фэнтезийный motherlode54.

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



Когда мы вернулись в особняк, я провел Бернадетт через парадную дверь и двинулся закрыть ее за ней, пока она осматривалась с явным ожиданием.

— Сюда, — сказал я ей, беря ее руку в свою. Мне нравилось ощущать под пальцами ее кожу. Ее прикосновение было подобно легкому седативному средству, и пока она касается меня, я чувствую себя несколько похожим на того себя, каким был до того, как мои силы вышли из-под контроля.

Мы прошли через холл под огромной хрустальной люстрой, направляясь к потайной стене под массивной лестницей. Не отпуская ее, я прижал другую ладонь к стене, отмечая ее реакцию — ее взгляд вспыхнул от возбуждения, когда каменная стена бесшумно отъехала в сторону.

— Здесь есть потайные ходы? — почти взвизгнула она.

— Только один, — я рассмеялся, что было для меня несвойственно, и повел ее вниз по каменным ступеням в мои подземные апартаменты.

Автоматические огни зажигались по мере нашего продвижения, освещая помещение.