Ледяное сердце - Стэллиса Трифф

Подвеска жгла ладонь. Он сжал её так сильно, что кулон впился в кожу. Но эта боль была ничто. Пустота внутри расширялась, заполняя всё, выжигая остатки той хрупкой решимости. К чему всё это? К чему бороться за этот «небольшой шанс», чтобы продолжать жить в этом аду воспоминаний? Чтобы каждое утро просыпаться и понимать, что самое лучшее, что было в его жизни, он уничтожил сам? И что этого уже никогда не вернуть.

Ему нужно было заглушить это. Немедленно. Не боль в спине — с ней он как-то научился существовать. А эту, внутреннюю, душевную грызню. Единственный способ, который он знал годами. Грубый, примитивный, разрушительный, но действенный.

Он нашёл телефон, валявшийся рядом на тумбочке. Пальцы дрожали, когда он открывал приложение доставки. Действовал на автомате. Водка. Три бутылки. Нет, мало. Виски. Крепкий, обжигающий. Две бутылки. Выбор, оплата. Шторм тыкал в экран, почти не видя его. Заплатил картой. На той карте лежали деньги из наследства Валеры. Ирония судьбы: деньги, оставленные человеком, который учил его держать удар и не сдаваться, он тратил на то, чтобы сдаться окончательно.

«Заказ принят. Доставка в течение часа».

Пятнадцать минут. Теперь придётся ждать Марку. Сидеть среди этих подарков прошлого, с этой проклятой подвеской в руке. Он не мог. Собрав остатки сил, он начал сгребать всё обратно в коробку. Не глядя. Но подвеску не оставил в коробке. Он смотрел на неё, лежащую на ладони. Потом, с каким-то мазохистским упорством, накинул цепочку на шею. Холодок металла коснулся кожи. Когда раздался звонок в дверь, он вздрогнул, будто его поймали на месте преступления.

Курьер, молодой парень, протянул пакет с бутылками. Взгляд его скользнул по коляске, по лицу Марка, но ничего не выразил — привычная городская отстранённость. Шторм взял пакет, кивнул, захлопнул дверь.

Он привёз пакет на кухню, поставил на стол. Пять бутылок. Армия спасения от самого себя. Открыл одну водку. Резкий, знакомый запах ударил в нос. Налил в обычную чашку, до краёв. Не закусывая, не делая паузы, он поднёс её ко рту и выпил залпом. Огонь прошелся по горлу, разлился жгучей волной в желудке. Он закашлялся, слёзы выступили на глазах. Хорошо. Физическая реакция тела отвлекла на секунду от душевной муки.

Потом перешёл на виски. Более сложный, дымный вкус. Марк пил его прямо из горлышка, уже не замеряя дозы. Мысли начали путаться. Он вспомнил её смех. Тихий, словно стесняющийся собственной громкости. Вспомнил, как она спала, свёрнувшись калачиком, доверчиво прижавшись к его боку.

— Кошка моя… — прошептал он в тишину квартиры. Голос был хриплый, чуждый.

В ответ ему молчал только Дымок, сидевший в дверном проёме и наблюдавший за ним большими, понимающими глазами. Кот, казалось, осуждал его, но не уходил.

Марк снова поднёс бутылку ко рту. Половина виски была уже внутри него. Голова начала кружиться приятной, покачивающейся волной. Он откинулся на спинку коляски, закрыл глаза. Тело стало тяжёлым, непослушным. Пытался мысленно вернуться в тот момент на кухне с Ромой, к вкусу тех оладьев, к простой мужской шутке. Но эти светлые картинки тонули в тёмной, спиртовой мути. Они казались детской игрой, прелюдией к настоящему, горькому вкусу жизни. Который был вот он — на дне бутылки.

Бутылка виски опустела. Он потянулся за второй водкой. Движения стали размашистыми, некоординированными. Коляска дёрнулась, когда он неудачно потянулся к столу. Открывал её уже с трудом, пальцы плохо слушались.

Пить стало тяжелее. Организм, ослабленный травмой, лекарствами, месяцами стресса, отчаянно сопротивлялся. Тошнота подкатила к горлу. Марк сглотнул, сделал ещё глоток. Теперь он пил не ради забвения, а из упрямства. Чтобы дойти до самого дна. Чтобы ничего не чувствовать. Совсем.

Он провалился в тяжёлый, кошмарный сон. Ему снился лёд. Дилара каталась по нему, бесконечно прекрасная и недосягаемая. Шторм пытался крикнуть ей, но не мог издать ни звука. Пытался пойти к ней, но его ноги были врощены в землю. Потом лёд треснул под ней, и она начала тонуть. Марк рванулся, почувствовав дикое желание спасти её, и в этот момент проснулся.

Резко. От звука.

Зазвонил телефон. Настойчиво, раз за разом.

Марк открыл глаза. Мир плыл, раскачивался. Голова раскалывалась на части, сухость во рту была невыносимой. Его тошнило. Лежал, склонившись набок в коляске. Телефон не умолкал. Он с трудом повернул голову, пытаясь найти его. Звонок был словно уколом в воспалённый мозг. Марк нащупал аппарат. Экран расплывался. «Лёха».

Марк с силой швырнул телефон через всю кухню. Тот ударился о стену, разлетелся на части.

В наступившей тишине было слышно только его тяжёлое, прерывистое дыхание и тихое мурлыканье Дымка, который подошёл и тыкался мордой в его свисающую руку.

Глава 28

Полночь. Город дышал неоновыми выдохами и гулом далёких машин. Ночной клуб. Каждые несколько минут тяжёлая дверь распахивалась, выпуская наружу ледяной пар, взрывы басов и разгорячённые, разморенные тела.

Из этого рая вывалилась Рита. Она опиралась на руку спутника — высокого парня в белой рубашке навыпуск, дорогих зауженных брюках и с самодовольной ухмылкой, не сходившей с его загорелого лица. Его звали Стас, и он был именно тем, кого она всегда искала: мажорчик с папиными деньгами, мамиными связями.

Рита выглядела сногсшибательно, даже в пьяном виде. Короткое чёрное платье, как вторая кожа, подчёркивало каждый изгиб. Высокие каблуки заставляли её идти покачивающейся, соблазнительной походкой. Глаза блестели неестественным блеском — смесь дорогого шампанского и безумная злоба, которую она топила весь вечер. Её не отпускало. Марк. Этот жалкий калека в коляске. Мысль об этом не давала ей покоя, даже теперь, в объятиях новой, более дорогой игрушки.

— Стасик, ты просто божественно танцуешь, — она запрокинула голову, обвивая его шею рукой, её губы почти касались его уха. — Все девчонки там просто с ума сходили от зависти.

— А на кой они мне сдались, когда со мной такая королева? — Стас хрипло рассмеялся, нежно гладя её по открытой спине. Его руки были влажными, движения размашистыми. Он был пьян не меньше, но держался на какой-то дерзкой, химической волне. — Поехали ко мне. Там у меня бассейн с подогревом и кое-что покрепче.

— О, давай! — воскликнула она с фальшивой радостью. — Только быстро! Я обожаю скорость!

Они подошли к краю тротуара, где на запретной для парковки полосе, игнорируя все знаки, стоял огненно-красный «Porsche 911 Turbo S». Автомобиль сверкал под уличными фонарями мокрым, опасным блеском. Стас щёлкнул брелоком. Автомобиль отозвался коротким, мощным рыком и мигнул фарами.

— Вот мой конь, — с гордостью произнёс он, открывая ей дверь. Рита