Ледяное сердце - Стэллиса Трифф

— Рита! — взревел Лёха, обернувшись к ней, его лицо исказила ярость. — Заткнись! Сейчас же!

— Что «заткнись»? — она подошла ближе, её каблуки отстукивали по кафельному полу как молоточки. — Я должна это выслушивать? Я вышла за него замуж, а не за инвалидное кресло! У меня вся жизнь впереди! А он что? Лежит, смотрит в потолок и слушает сказки про «шанс»? Какой шанс, вы слышали врача? «Небольшой»! Это значит никакого!

Шторм слушал её и чувствовал… ничего. Её слова не ранили. Они были просто констатацией фактов, которые он и сам уже принял.

— Уходи, — тихо сказал Лёха, вставая между ней и койкой. Его голос дрожал от бессильной ярости. — Просто уйди. Пока я тебя сам отсюда не вышвырнул к чёртам, тварь бесчувственная.

— С удовольствием, — фыркнула Рита. Она бросила последний, полный презрения взгляд на Марка. — Жаль только времени, которое я на тебя потратила и денег. Оформляй развод, как сможешь. Через представителя. Видеть тебя больше не хочу. — Она развернулась и вышла из палаты, хлопнув дверью. Звук этот был не таким громким, как в ту ночь в квартире, но не менее окончательным.

В палате снова воцарилась тишина, на этот раз немного более лёгкая, как будто вынесли источник ядовитого запаха.

— Прости, — хрипло сказал Лёха, снова поворачиваясь к Марку. — Прости за неё, за всё…

— Да пошла она нахуй, я её даже не любил, — ответил Марк. Его глаза были прикованы к потолку. — Но она права.

— НЕТ! — это крикнул Рома, оттолкнувшись от стены. Его лицо было искажено. — Не права! Ты спас того пацана! Его мать здесь была, рыдала в коридоре, благодарила! Он жив, цел, потому что ты свернул! А ты… ты… — голос Ромы сломался. Он подошёл к койке, его огромные, боксёрские кулаки сжимались и разжимались. — Ты должен бороться, слышишь? Ты же боец! Шторм! Ты выходил против Бизона! Ты сможешь и это! Главное честно отработать свой раунд в жизни. Остальное приложится.

Марк медленно перевёл на него взгляд.

— Шторм умер, Ром. Вместе с Валерой в том подвале. Осталось… это. — Он попытался кивнуть на своё тело, но лишь чуть дёрнул головой.

— Не говори так! — Анжела наконец заговорила. Она подошла, её голос был мягким, но в нём звучала сталь. — Марк, слушай меня. Ты в травме. Не только физической. Ты потерял всё, что было важно. Но это не конец. Это… новая точка отсчёта. Самая низкая. Отсюда можно идти только вверх. Да, путь будет невероятно тяжёлым. Да, шанс мал. Но он ЕСТЬ. Пока ты дышишь, пока твоё сердце бьётся, — она указала на монитор, — шанс есть. А то, что сказала Рита… забудь. Она никогда не была твоим человеком. Твои люди — здесь. Мы здесь и мы не уйдём.

Лёха кивнул, сжимая его неподвижную руку в своей:

— Всё, что нужно. Деньги, лучшие врачи, реабилитация — всё будет. Отец… отец подключил свои связи. Ищут специалистов по спинальным травмам. Мы всё организуем.

Ваня, наконец, подошёл ближе. Он выглядел очень испуганным:

— Шторм… братан… мы с Ромой… мы будем помогать. Чем сможем… — он запнулся, поняв неуместность своих слов.

Марк смотрел на них. На Лёху, который был готов разорвать мир на части ради него. На Анжелу, которая даже в этом аду искала логику и путь. На Рому, в чьих глазах горел огонь спортивной злости, направленной теперь на новую цель. На Ваню, который просто хочет быть рядом.

Они были здесь. Они не сбежали. В отличие от Риты.

Пустота внутри всё ещё была там, холодная и бездонная. Но в эту пустоту, как первый луч в ледяную пещеру, пробилось что-то новое. Не надежда. Пока ещё нет. Стыд. Дикий, жгучий стыд. Стыд за то, что он лежит здесь, сломанный, и заставляет их страдать. Стыд за то, что хотел сдаться. Валера никогда не сдался бы. Даже когда пуля вошла в него, он пытался что-то сделать.

Шторм закрыл глаза. Боль от травм была тупой, фоновой. Главная боль была внутри. Но вместе со стыдом пришла и первая, слабая искра чего-то другого. Ответственности. Нельзя просто так лежать и гнить, когда такие люди стоят вокруг. Когда тебя, такого, ещё не бросили.

Он открыл глаза.

— Ладно, — тихо сказал он. — Расскажите… что с мотоциклом.

Лёха обменялся взглядом с другими. Это был первый признак интереса. Маленький, но знак.

— Динамит… не подлежит восстановлению, Марк. Его разобрали на запчасти. Но… но мы спасли кое-что. Рома съездил, собрал уцелевшие детали. Руль. Зеркало. Кусок бензобака с твоей гравировкой. Как будешь готов — покажем.

Марк кивнул. Ещё одна смерть. Ещё одна потеря. Но что-то спасли. Значит, не всё безнадёжно.

— А тот мальчик?

— Цел и невредим, — сказала Анжела, и в её голосе прозвучала слабая улыбка. — Испугался, конечно. Но даже не поцарапался. Ты принял удар на себя.

Марк снова закрыл глаза. Он спас ребёнка. Ценой себя. Это была плохая сделка? Не знал. Но, по крайней мере, в этом был какой-то смысл. Не бессмысленное самоуничтожение, а… жертва. Валера бы понял.

— Хорошо, — снова сказал он. Потом, после паузы: — Устал.

Они поняли. Анжела мягко потянула Лёху за руку.

— Отдыхай, Марк. Мы рядом всегда. Спи. Набирайся сил. Завтра… завтра мы придём.

Марк лежал в тишине, прислушиваясь к писку монитора, к своему дыханию, к странной тишине в нижней половине тела. Он думал о слове «навсегда». О слове «шанс». Он думал о Валере. О Диларе, которая, наверное, никогда не узнает, что с ним стало. И он понимал, что стоит на развилке. Одна дорога вела вниз, в темноту, в отказ, в медленное угасание. Это был лёгкий путь. Путь, который он уже почти выбрал. Но была и другая. Крутая, каменистая, почти вертикальная. Та, где был «небольшой шанс». Та, где нужно было бороться каждую секунду, превозмогая боль, отчаяние и стыд. Ради чего? Ради того, чтобы снова сидеть в седле? Это уже вряд ли. Ради того, чтобы ходить? Возможно. А может, ради того, чтобы просто не подвести этих людей, которые всё ещё стояли рядом. Ради памяти Валеры. Ради того мальчика, который теперь жил его ценою.

Он не знал, есть ли у него силы. Не знал, хватит ли духа. Но он знал одно: завтра, когда придёт врач, когда начнутся первые, мучительные попытки пошевелить хотя бы пальцем ноги, он попробует. Он должен попробовать. Потому что «шанс есть». Всго два слова. Но в них теперь заключался весь смысл его новой, искалеченной, но всё ещё продолжающейся