Скверная - Эмили Макинтайр

Как же меня тошнит от людей, которые меня используют! Лгут мне. С меня хватит, поскольку я больше не могу. Перед моими глазами клубится тьма.

Я крепче сжимаю свой «Игл», а затем встаю, слыша, как похрустывают мои колени, и пинком распахиваю дверь, так что она с грохотом ударяется о стену, прежде чем отлететь обратно. Я отбиваю створку плечом, входя в комнату.

Они оба поворачиваются ко мне, выхватив оружие.

Я рассматриваю их, посмеиваясь, и понимаю, что, кроме того случая, когда Брейден трахал меня моим собственным пистолетом, я впервые вижу в его руках оружие. Он безупречен. Как будто его натренировали до совершенства.

Глаза Брейдена расширяются от удивления, и он опускает руки, уронив пистолет на пол.

– Эвелина.

Я перевожу взгляд на его пистолет, потом вновь смотрю на него и с вызовом вздергиваю подбородок.

– Тебе, наверное, лучше его подобрать. Пристрели меня сейчас, вряд ли тебе выпадет еще один такой шанс.

Он открывает рот и делает шаг вперед.

Я перевожу взгляд на мужчину за его спиной, крепче сжимая рукоятку «Игла».

– По-моему, нас не представили, – говорю я сдавленным голосом.

Он с любопытством меня рассматривает.

– О, я все о тебе знаю, Эвелина Уэстерли.

Мои ноздри гневно раздуваются, я буквально чувствую витающий в воздухе запах предательства.

Брейден оборачивается и восклицает:

– Боже, опусти пистолет.

– Ник, я…

Брейден замирает, и во мне все вновь холодеет при звуках этого имени, хотя я уже слышала его буквально минуту назад.

Я качаю головой, иНик выставляет перед собой руки, словно собирается подойти к опасному хищнику.

– Эвелина, я могу все объяснить.

– Я не хочу слушать твои объяснения, – гневно отвечаю я. Глаза мне застилают слезы, и я стискиваю зубы, чертовскиразозленная тем, что показываю им свои эмоции.

– Эвелина, – спокойно произносит его друг. – Брось оружие.

– Сет, – огрызается Ник. – Заткнись нахрен. Я сам с этим справлюсь.

Я не могу удержаться от смеха.Он справится. В груди у меня пылает гнев, но затем меня осеняет догадка. До меня доходит значение его слов, и это понимание поражает меня, как кинжал, прямо в сердце.

У меня отвисает челюсть, и я зажмуриваюсь, пытаясь взять себя в руки, чтобы не сорваться окончательно. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Когда я снова поднимаю веки, мой взгляд встречается с обеспокоенными зелеными глазами Брейдена.

Но они уже не производят на меня такого впечатления, как раньше.

Меня бьет такая сильная дрожь, что пистолет трясется в моей руке.

– Ты коп?

Его щека дергается, а рот приоткрывается, но затем он снова закрывает его и, качая головой, приближается ко мне.

Я отступаю, поднимая ствол выше.

– Если сделаешь еще шаг, клянусь богом, Брейден, я выпущу всю обойму в твой поганый лживый рот.

Брейден нервно сглатывает, взгляд у него стекленеет. Однако он внимает моему предупреждению и останавливается.

– Эвелина.

– Не надо, – я с такой силой стискиваю зубы, что они болят. – Просто… хоть раз в жизни скажи мне правду. – С каждым словом мой голос становится выше.

Я вижу, как он сжимает губы, его ноздри раздуваются, а подбородок приподнимается. Он смотрит на меня слезящимися глазами и произносит:

– Я федеральный агент.

Если бы он просто застрелил меня, было бы не так больно.

Я закрываю глаза и отворачиваюсь в сторону. Обжигающе-горячие –отвратительные – слезы ручьем текут по моим щекам.

– Пожалуйста, – его голос срывается. – Пожалуйста, милая… позволь мне объяснить.

Я дышу через нос, пытаясь считать в обратном порядке от десяти, но безуспешно.

Все, что я сейчас чувствую – это гнев.

Я медленно открываю глаза и выпрямляюсь, позволяя соленой влаге стекать с подбородка на землю.

Я перевожу пистолет на его напарника.

Дальше все происходит, будто в замедленной съемке. Брейден – Ник – наклоняется к земле и берет свой пистолет. Движения у него уверенные, а руки твердые так же, как, наверное, и его каменное сердце.

– Не делай этого, Эвелина, – говорит он, поднимая пистолет.

– Ты бы застрелил меня? – спрашиваю я, ощущая, как еще одна предательская слеза падает на пол.

Он сжимает челюсти, не сводя с меня прицела.

– Я не позволю тебеего убить.

– Вот оно, значит, как? – удивляюсь я.

Он отступает в сторону, загораживая собой Сета.

– Да, красотка. Вот так.

Я шагаю вперед, не отпуская пальца со спускового крючка, и приставляю дуло пистолета к его груди. Брейден опускает руки, словно он готов безропотно принять смерть, если я решу его пристрелить.

– Брось оружие! – кричит его друг. – Второй раз повторять не буду.

Я не обращаю на него внимания, всматриваясь в глаза человека, которого никогда по-настоящему не знала.

– Ты позволишь ему меня убить? – шепчу я.

Он молча смотрит на меня, нервно сглатывая.

Его молчание говорит само за себя.

– Что ж, тогда сделай это, – я разворачиваюсь и ухожу, ощущая, как мое сердце возбужденно колотится где-то возле горла, и в глубине души мне хочется, чтобы он выстрелил мне в спину и покончил со всем этим раз и навсегда. Но ничего не происходит. Я ухожу, и тяжкое оцепенение опускается на меня, словно занавес, защищающий от всего, кроме темноты.

Глава 36

Николас

Мое прикрытие раскрыто(я бы заменил на «провалилось», а то повтор).

Все кончено. Меня официально отстранили от расследования, и теперь я сижу в своей квартире – моейнастоящей квартире, – а сомнения о том, рассказывать ли моему департаменту все, что мне стало известно, давят мне на грудь тяжелым бременем, мешая дышать.

Прошлой ночью я принял решение, будучи уверенным, что поступаю правильно, как бы это ни было больно. И не важно, что мне казалось, будто я предаю единственного человека, который никогда меня не подводил. Но когда я посмотрел Сету в лицо, то не смог выдавить из себя ни слова. А затем Эвелина выбила дверь в номер и посмотрела на меня с таким выражением, словно я убил ее душу.

Вот тогда-то я все и понял.

Я готов выбрать ее тысячу раз, даже если мне придется за это гореть в аду.

Я позволил Эвелине уйти, потому что не заслуживаю ее, а затем не выдержал и рассказал все Сету.