Книжный бойфренд - Дана Джей

за воротник, прижимаю к себе в страстном поцелуе. Правда убьет нас обоих. Но я хочу снова ощутить ту глубокую, болезненную тоску между нами. То желание, что поглощает нас, голод, утолить который можем только мы двое. Цепи, связывающие нас, невидимы, но достаточно прочны — сильнее, чем моя воля.

Дыхание учащается, когда я медленно стягиваю с него толстовку и небрежно бросаю на пол. Хочу его, хочу почувствовать здесь и сейчас — без раздумий и без сомнений.

Я снова целую его. Не так, как прежде — не нежно и трепетно, не с нетерпением и желанием. Этот поцелуй иной. Он грубый, требовательный и обжигает губы, словно пламя, — горячий и мучительно насыщенный.

Поцелуй оставляет след, словно пылающая печать, что останется навсегда.

Его руки скользят по моей спине, притягивая ближе, а губы требуют всего, что я могу дать. Словно мы целуемся впервые и одновременно в последний раз. Прощание и новое начало слились воедино.

Его пальцы запутываются в моих волосах, а я вцепляюсь в его кожу. Никогда больше не хочу отпускать. Каждое прикосновение, каждый вздох — это агония, экстаз, и спасение.

— Я люблю тебя, — шепчу ему в губы впервые. Эти слова звучат как последняя молитва. Еще одна слеза медленно стекает по щеке. Он замечает ее, видит боль в моих глазах, но сейчас мои слезы ничего не значат. Они бессильны перед охватившем нас потоком желания.

Неистовый и решительный, он освобождает меня от одежды — каждый предмет падает на пол. Последняя оболочка, которая меня защищала. Его руки на моем теле. Он целует каждый миллиметр, прежде чем мы окончательно потеряем друг друга. Его язык скользит по коже — мягко и трепетно, прежде чем проникнуть глубже, между моих бедер.

Тело трепещет под ним, когда он достигает места, где я жажду его сильнее всего. Его язык касается моей киски, и я стону.

Мои пальцы судорожно впиваются в простыни. Закрываю глаза и полностью отдаюсь этому моменту — настолько напряженному, что он почти причиняет боль. Похоть накрывает меня вооной, поднимает и бросает, унося в бездну чистого, обжигающего экстаза.

Я не могу ни думать, ни говорить. Существует только он, я и это всепоглощающее желание, превосходящее все испытанное прежде. Его движения точны, каждый поцелуй, каждое нежное покусывание — именно там, где мне нужно. Я растворяюсь в нем. Тело содрогается, ноги сжимают его плечи.

— Пожалуйста, — хнычу умоляюще. Я хочу большего, хочу всего его без ограничений. И он отдает мне все, что имеет.

Его имя срывается с губ. Чувствую, как приближаюсь к пику — словно все внутри натянуто как струна, готовая вот-вот лопнуть. Наши взгляды встречаются — его темный, напряженный, а мой — полный отчаяния. В его глазах я вижу то же чувство, ту же преданность, и понимаю — он тоже потерян. Во мне, в нас.

Затем я рассыпаюсь на части, крик вырывается из груди. Падаю глубоко и бесконечно, а он рядом — крепко обнимает, его руки на моих бедрах, губы на коже. Когда возвращаюсь к реальности — задыхающаяся и дрожащая, со слезами на глазах, я бросаю на него взгляд.

На его лице застыло выражение, которое не могу разгадать. Но сейчас это неважно. Потому что единственное, что имеет значение — этот момент, этот последний, отчаянный поцелуй, который я дарю ему перед концом.

Он приподнимается и смотрит на меня с хитрой улыбкой, в которой читается ненасытная страсть. Сердце колотится как безумное, тело дрожит в предвкушении.

Он медленно расстегивает молнию на джинсах, не отрывая от меня взгляда. Ткань сползает с бедер и падает на пол.

Он нависает надо мной, глаза горят напряженным огнем, и я чувствую, как учащается дыхание. Все тело тянется и вызывает к нему. Он нежно гладит мою щеку, скользит пальцами по шее, спускается к груди и наконец обхватывает бедро. Хватка крепкая. И без предупреждения проникает глубоко внутрь.

С моих губ срывается стон, когда его член полностью погружается в мою киску — медленно и в то же время неумолимо. Движения требовательные, тело прижимается ко мне, и я невольно выгибаюсь навстречу, втягивая его еще глубже.

Его темп ускоряется, я цепляюсь за его плечи и выдыхаю его имя, умоляя не отпускать. Его стоны становятся громче, движения — жестче.

Когда во мне вспыхивает эта необузданная похоть, я кончаю, снова выкрикивая его имя — громко и безудержно. Он следует за мной, его мышцы напрягаются, и с последним глубоким толчком вся его сперма изливается внутрь. Стоны наполняют комнату.

Тяжело дыша, он опускается на меня, его лоб прижимается к моему, тела все еще переплетены. Дыхание прерывистое, сердцебиение гулко отдается в груди. Мы — одно целое. Слились в единстве, хрупком, мимолетном, но бесконечно ценном.

Он поднимает голову, одаривая меня нежной улыбкой, и я знаю: этот момент принадлежит нам обоим, пусть даже он последний. Он медленно отстраняется, я сажусь и на мгновение закрываю глаза. Дрожащими руками тянусь к одежде и начинаю одеваться.

— Розмари, что происходит? Что все это значит? — спрашивает он. — Почему ты убегаешь?

В горле стоит такой ком, что трудно дышать. Сглатываю, но слова с трудом срываются с губ.

— Я больше не могу, — шепчу наконец, и на глаза наворачиваются слезы. Отворачиваюсь, будучи не в силах выдержать его пристальный взгляд. Он садится и медленно приглаживает волосы, прежде чем взгляд останавливается на прикроватном столике.

— Что значит “не могу”? Что это за письмо? — он протягивает к нему руку. Затем он смотрит на меня, глаза ищут в моем лице ответы, которых я не могу ему дать.

— Вэйл… — начинаю я, полностью одевшись. Он не понимает, не может понять, почему я так реагирую, почему такая отстраненная, хотя только что отдала ему все. — Это тебе, — я протягиваю маленький флакончик из кармана. Его рука слегка дрожит, когда берет его, глаза мечутся между мной и флаконом.

— Что это?

— Это мой единственный способ избавиться от тебя, — говорю я, не выдержав. Слезы неумолимо текут по щекам. — Я больше так не могу, больше не могу быть с тобой. Ты говорил, что мои слова — твой закон, верно? — голос дрожит, тело трясется. Чувствую, как сердце разбивается на тысячу осколков, когда смотрю ему в лицо и говорю правду, причиняющую жуткую боль.

Он смотрит на меня с недоверием. Вижу, как что-то ломается в нем прямо сейчас. Он хмурится, не понимая, что я хочу сказать.

— Это… яд? — его голос хриплый, недоверчивый. Мое поведение причиняет ему боль. Каждое слово причиняет боль.

Звук,